Вермир ничего не ответил, только смотрел в стену.
— Вермир, прошу, как наставник прошу, откинь глупую гордыню. Вина пройдёт, а тебе ещё жить, ты молод. Насчёт шрамов не переживай, да и потеря руки — не конец света. Всё пройдёт, уляжется, просто нужно время, — наставник посмотрел в перебинтованное лицо со шрамами и развернулся к двери. — Ладно, я уверен, что ты выберешь правильный вариант. Увидимся на суде, все драконоборцы не приедут, но будет их достаточно.
Наставник взял факел и вышел в коридор, а оттуда направился к разговаривающим солдатам.
— Так это он голову срубил, командир?
— Ну, да, не ястреб же отгрыз. Ха-ха.
— А у нас в деревни была такая птица, которая коров воровала, так во…
— Это, наверное, нелегко далось…
— Ну, да, не всякому драконоборцу удаётся дракона завалить, чаще это их заваливают. Это вам не в доспехи срать. Ха-ха.
Наставник вышел, оглядел солдат, задержал взгляд на командире и пошёл к выходу, командир спешно пошёл за ним.
— Господин, как всё прошло?
— Относительно неплохо.
— Я тут невольно услышал… Понял-понял, ничего не слышал.
Солдаты посмотрели на командира, на открытую, чугунную дверь с решётчатом окошком и переглянулись.
— А с дверью что? У нас в деревне обычно всегда закрывают.
— Да закрывай, просто он забыл сказать.
— Так он ключи не отдал.
— Ээээээээх… наверное, пошёл в доспехи срать.
— Чего?
— Говорю, скорей бы нас поменяли.
Вермир остался один в темноте, обнимаясь со слабостью, изнеможением, чувствуя жуткое головокружение. Он осторожно лёг на колючий матрас с торчащими в разные стороны соломинками и закрыл глаза, попытавшись заснуть, но через пару минут понял, что не может.
«Проклятый город… его надо уничтожить, чтобы освободиться… а я остановил уничтожение», — подумал Вермир. — «Зачем я это сделал? Наверное, думал, что погибну и больше ничего не увижу, что не будет этой ямы перед глазами и вообще ничего не будет. Правильно ли я поступал? Определённо нет, но не знаю, как можно было поступать лучше».
Вермир не знал, сколько прошло времени, засыпал он или нет, просто лежал, вдыхая сырой воздух, пока не услышал скрежет чугунной двери и топот. Вошли два здоровых солдата, держа факел, в простых, замызганных рубахах и штанах, без слов открыли колодки с помощью ключа, взяли под руки и повели. Вермир и не знал, что ходит, как коротконогий калека, он почти и не опирался на ноги, его несли.
«Дракон, почему всё так вышло? Ты же ни в чём не виноват… интересно, чтобы ты сказал, узнав, что я наделал? Мне не хватает наших бесед. Интересно, я как-то подействовал на мир? Сдвинул его? Вряд ли узнаю».
Вермира вывели из темницы, и повели к выходу сквозь каменный коридор, солдаты как-то странно, с непониманием глядели на ковыляющего драконоборца.
«Дора, прости меня, прости, я просто слабак, никчёмный, ничтожный слабак. Даже не могу совладать с собой… это я во всём виноват».
За большой деревянной дверью оказался просторный двор крепости с помостом посередине, на котором стоит старец в балахоне с пергаментом в руке, пнём и корзиной, в середине уже собрались чуть больше дюжины мужчин в простой одежде, дублетах, плащах и просто рубахах. Вдалеке, на бойницах, из казарм, конюшен, возле ворот солдаты глядят во все глаза, ожидая представления. Свет ослепил Вермира, причинил боль, как скрывающейся во тьме твари. Он закрыл глаз, но боль прошла даже через веко. Его повели прямиком к помосту, люди затихли, увидев искалеченного, изуродованного судимого.
«Нелд, извини, что принёс тебе столько неприятностей, и хоть нашей дружбы больше нет, как и тебя, я раскаиваюсь. Ты помог мне и поплатился за это».
Вермира поставили рядом со старцем и отошли на шаг, внимательно следя за слабым телом.
— Итак, мы можем начать суд, — тряся рукой с пергаментом старчески произнёс старец. — Мы все здесь собрались, чтобы судить Торсоу Вермира Малдовича за убийство брата, драконоборца Бранори Сюгрифа, без отчества.
«Отец… Отец, я не смею просить прощения, я разрушил всё, что ты бережно построил… я стал убийцей, а не защитником, всё пошло совсем не так, как я представлял… я не смею просить прощения, но я бы хотел, чтобы ты меня простил и… хорошо, что ты этого не видишь».
— Торсоу Вермир Малдович, вы признаёте вину?
Вермир открыл привыкший к свету глаз, хоть всё ещё и резало зрачок, в небольшой кучке драконоборцев он увидел наставника и больше никаких знакомых лиц.
— Да.
— Раскаиваетесь ли вы в содеянном?