Драконья голова опустилась почти до земли, Вермир заметил два больших клыка, торчащих наружу из верхней челюсти, порванные, покрытые коркой и соплями, ноздри, и глаза, вертикальные зрачки, зелёные, как кислота и большие, как дыня. Вермир попытался что-то прочитать, но увидел лишь любопытство и непонимание, удивление и отголосок какого-то другого чувства, которое разгадать не в силах.
«Нет, не потревожил», — прозвучал голос. — «Почему ты не убежишь, ведь ты боишься меня?»
— Я не знаю, — сказал Вермир и сглотнул, почувствовал, как со лба соскользнула капля пота.
«А почему ты меня боишься?»
— Ты большой, сильный и пышешь огнём.
«И страшный?»
— Да.
«Но ты не бежишь».
— Нет.
«Почему?»
— Наверное, потому что ты разговариваешь.
Смотря в гипнотизирующие глаза, Вермир заметил на их фоне наполовину оторванное крыло, выглядящее, как поломанная палка, держащая тряпку. Он взглянул на ноздри и перевёл взгляд в глаза.
— Ты ранен.
«Да-а», — ответил дракон.
— Я могу помочь, у тебя наверняка идёт кровь, у меня есть бинты, они остановят кровь. Ещё есть мазь, она остановит гниение.
«Бинты? Что это? И что такое мазь?»
— Бинты — это что-то вроде тряпки, только лучше, — сказал Вермир, пытаясь руками в воздухе изобразить что-то.
«Тряпки?»
— Да, вот такой, — Вермир поднял рубаху и вытянул вперёд, — но только лучше. Она сдержит кровь. А мазь поможет ранам быстрее зажить. Но только они у меня не с собой, придётся сходить домой, только он далеко, это займёт пару часов.
«Дом?»
— Да… здание.
«Хорошо, я подожду», — прозвучал в голове Вермира голос, и драконья голова легла на пол, прикрыв оба глаза.
Вермир, ошарашенный, шагнул спиной назад, всё ещё смотря, сделал ещё шаг, ещё, и только после заметил, что это выглядит очень странно, развернулся против воли, чувствуя, как спина хочет скукожиться в маленькую точку, но упорно шёл нарочито медленно. Выйдя на свет, он прикрыл рукой глаза, а шум ветра оживил пространство, будто вышел из погреба.
«Бульканье…», — подумал он. — «Из его разорванных ноздрей шло бульканье, когда он спал, это лопались сопли. И встретил я его из-за соплей…».
Постояв пару секунд, Вермир двинулся к маленькому уступу, единственной тропе, прижавшись к скале телом, пошёл семимильными шагами. Пройдя опасный путь, Вермир начал оживлённо спускаться, пробежал обратно тем же путём, которым поднимался. Меняя быстрый шаг на бег и обратно, он добрался до моста, а там оставалось совсем немного до дома. В боку сильно закололо, он остановился, смотря на улицу и вспомнил, что следует надеть капюшон.
«Да-а-а…Целый месяц лежания не прошёл даром, годы тренировок дают о себе знать».
Пройдя пару метров, Вермир понял, что дракон ничего не сказал о его внешности, а он даже забыл про своё уродство и необходимость капюшона. Усмехнувшись про себя, он понял, что они в чём-то схожи, он тоже был ранен, истекал кровью, тоже изуродован, тоже скрывался, и ему тоже помогли.
Дойдя до дома, Вермир торопливо отпёр замок и зашёл, закрыл дверь и начал копаться в сумках.
«Да где же они…», — подумал он, вытаскивая из сумки парадную одежду драконоборца, в которой он выпускался из Цитадели. Белый китель с золотыми расписными линиями, серые хлопчатые штаны с золотой линией, двигающейся к чёрным ботинкам с белыми линиями. Увесистый мешочек с монетами, который дают всем драконоборцам при выпуске, и документ, маленькую бумажку с печатью в виде щита.
Вермир взял бумажку и сел, вспомнил, что так и не прочёл её, торопился домой, хотел прочесть вместе с отцом.
«Торсоу Вермир Малдович», — начал читать про себя Вермир, — «бравый муж, прошедший учение драконобоческого дела в Цитадели княжества Рогвельд считается полноправным драконоборцем, имеет право использовать знания, подаренные в стенах Цитадели против драконов, имеет право носить оружие в мирное время, находится под защитой княжества и Цитадели».
Вермир застыл, смотря в бумажку и одновременно никуда. Драконоборец должен противостоять драконам, бороться, сражаться, защищать, его учили этому. Вермир развязал тесёмки на другой сумке, достал рукоять меча. Поразмышляв несколько секунд, перебирая в руках рукоять, засунул рукоять в карман под плащом и полез в другую сумку, нашёл два мотка бинтов и кружку мази, накрытую тряпкой, на самом дне. Вермир сложил вещи обратно в сумку, взял бинты, мазь и вышел, заперев дом.
Вермир шёл и не знал, что же будет делать, когда придёт к дракону, его не покидало чувство неправильности, глупости и, где-то глубоко внутри, стыда. Он стыдился, что разговаривал с врагом человечества, извинялся, предложил помощь и сейчас эту помощь несёт. Отчаянье обуяло душу, он не до конца осознаёт что делает, но по какому-то наитию продолжил это делать, хоть нутро яростно сопротивлялось.