— Я тебя предупреждал, — сказал Вермир и скинул тело в темноту.
Закрыв погреб, Вермир поставил на них табуретку, перекинув плащ на кровать, взял оставшийся кусок ткани, сел на табурет и завязал распоротую от перепонки до запястья руку. Кровь никак не желала останавливаться, в считанные секунды на ткани появились красные пятна, но бежать ночью непонятно куда и искать помощи Вермиру не хотелось, он опёрся о печку, положил ноги на комод и попытался расслабиться, но кровь до сих пор бурлила. Сон пришёл не скоро, Вермир даже не запомнил когда пришёл, но точно помнит, что спустя долгое время, проведённое во тьме.
Наутро он проснулся от стука в дверь. Рывком вскочив, Вермир пошёл к двери полный бодрости, будто не мучился полночи. На ходу он заметил, что на полу валяется ржавый меч, быстро поднял, убрал в другую комнату и поспешил к двери. На пороге оказался Аарон.
— Здравствуйте, господин Вермир, вы готовы?
Вермир вспомнил, что его лицо ничего не прикрывает, но парень это никак не выказал, лишь мельком взглянул на кровавую тряпку на руке. Смутившись, Вермир развернулся и пошёл к кровати.
— Вполне, — сказал он, надевая плащ, — но есть небольшая проблема, — Вермир надел капюшон. — Надеюсь, поможешь решить?
— Если мне это по силам.
Вермир отодвинул табурет и открыл погреб, сырость и холод проникли в избу.
— И что там? — спросил Аарон.
Из темноты донеслось глухое мычанье.
— Сейчас увидишь, — сказал Вермир, спрыгнул вниз и поднял скованное тело. — Вот, держи. Да руки вытяни, урод. Это не тебе, Аарон.
Аарон вытащил не состоявшегося убийцу со сломанным носом, разбитыми губами, настолько опухшими фиолетовыми глазами, что для зрения осталась только маленькая чёрточка.
— Это вы его так? — спросил Аарон.
— Да-ааа… случилось недержание, — ответил Вермир, закрывая погреб. — Пробрался вчера и хотел убить, почти получилось, — Вермир показал левую, дёшево перебинтованную ладонь. — Разговаривать не захотел.
— Это видно, — сказал Аарон, не выказывая никаких эмоций. — Нам надо идти, а одного я вас отправить не могу, его мы тоже с собой взять не можем.
— Обратно в погреб?
Убийца задёргался и замычал. Вермир открыл погреб и скинул трясущегося разбойника.
— Вам бы надо сменить повязку, — сказал Аарон и поднял кусок ткани от рубахи. — Вам, наверное, трудно будет, давайте я помогу.
Вермир странно глянул на Аарона, но снял пропитанную кровью повязку и протянул руку. За ночь кровь засохла, наполовину скрыв огромный разрез. Аарон аккуратно обмотал ладонь пару раз и так же аккуратно завязал бантиком. Вермир кашлянул.
— Спасибо, Аарон.
— Теперь пойдёмте, мы должны быть вовремя.
Дорога заняла немного времени, во время которого они почти не разговаривали. У входа на площадь, Аарон повернул направление на маленькую улочку за площадью, скрытую домами.
— Я думал, нам надо на площадь, — сказал Вермир, пригнувшись над очередной мокрой одеждой, растянутой на верёвке от дома к дому.
— Там сейчас собирается народ, — ответил Аарон, — нам нельзя ломать эффект появления, вы же не простой человек, ходящий по земле, вы высшая сущность, сошедшая сверху, дабы успокоить волнующийся люд.
— Это странно, ты так не считаешь?
— Не важно, как считаю я, моё мнение не учитывается, — Аарон остановился, обернулся. — Это простые люди, они почти ничего не видят кроме каждодневного тяжёлого труда, грязи и голода, им нужна надежда и они её создают.
Вермир не нашёл, что ответить, от него ускользала эта простая, но важная истинна. Он никогда не работал с утра до ночи, не голодал, его жизнь не богатая, но не обременённая тяжкими проблемами и безнадёгой, всё благодаря отцу.
Аарон развернулся и пошёл, Вермир с секундной задержкой двинулся за ним.
— Жизнь без надежды тяжела, — продолжил Аарон, — она придавливает, шепча на ухо, что завтра лучше не станет, а если жить без мечты, которая говорит, что потом станет чище, сытнее и прекраснее, то зачем тогда вообще жить.
— Но почему я? Разве они не могли раньше во что-то верить? Разве только сейчас проявилась надежда? Я всего лишь защитник, а не пророк, мне не к чему такая слава и обязанности.
Аарон ответил не сразу, лишь шёл, изредка нагибаясь под бельём.
— Здесь никого не бывает, даже торговцы ездят одни и те же, это изолированный город, хоть таким и не является на картах. И, конечно же, все сильные, за кем можно идти, сбежали, либо погибли, либо примкнули. А уйти отсюда совсем не просто… Когда люди узнали, что с драконоборцем, членом одного из самых почитаемых сословий, а для простого человека так и вовсе сравнимого с властью, или даже чем-то большим, случилось что-то плохое, с их единственным шансом что-то исправить, это никому не понравилось. Вы правы, вы — защитник, они и надеются на защиту, вы олицетворение надежды.