Вермир несколько секунд шёл молча, обдумывая слова и не решаясь задать вопрос.
— Ты тоже надеешься, Аарон?
— Мы пришли.
Вермир вначале не понял куда пришли, ведь они встали посередине улочки, но проследовав за взглядом Аарона, увидел обычный, небольшой, двухэтажный дом из камня. Аарон ступил на каменное крыльцо и постучал четыре раза, начиная с одного пальца и заканчивая четырьмя, железное окошко наполовину сдвинулось, показывая встревоженный глаз, и тут же закрылось, но открылась дверь, за которой никого не оказалось.
Аарон зашёл в дом, Вермир двинулся за ним. Дверь закрыл здоровый, волосатый мужик, стоявший за ней. Внутри оказалось много свободного пространства, у окна лишь стол и пара стульев, на которых сидят четыре человека, один из которых обладает длинной шеей, рядом камин, к нему прилегает лестница на второй этаж.
Аарон отошёл в сторону и остановился. Вермир прошёл не намного дальше, человек сидящий спиной к окну, улыбнулся. Эта улыбка напомнила Вермиру улыбку Водника, а взглянув в глаза, он понял, что они наполнены безумием. Остальные трое обернулись, старик с обвисшим лицом, длинношеий, но с приятным, и даже аристократическим лицом, и тот, что приходил в таверну, Гихил, который на миг изумлённо взглянул на Вермира, но после вернул каменный взгляд.
— Вы прибыли, господин Вермир, — сказал старик, — присаживайтесь, нам есть о чём поговорить.
Вермиру не хотелось с ними сидеть, но он сел там, где больше пространства, между Гихилом и тощим, с безумно светящимися глазами парнем.
— О чём же? — спросил Вермир, переводя взгляд на всех четверых, будто ожидая какого-то подвоха.
— О будущем и прошлом, — ответил старик. Создалось впечатление, что он сонный, — о ситуации, что сейчас мешает нам всем. Мы рады, что вы пришли к нам и решили помочь и нам и себе.
— В первую очередь я здесь для народа, а не для вас.
— Или вас, — вступил в разговор длинношеий.
— Или меня, — ответил Вермир.
— Нам не за что вам нравиться, но у нас общая цель, — сказал старик, — так давайте ей следовать.
— И какая же? — спросил Вермир.
Безумно улыбающийся парень тихо засмеялся.
— Властвовать над людьми, — сказал он.
— Оге, не путай личные цели с общими, — сказал старик.
— А у всех такая личная цель, — сказал Оге, посмеиваясь, — не только у нас, у многих, очень многих, общая цель же может быть любой, она же общая, не своя.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Орест.
— Что не надо притворяться, — ответил Оге, — он же такой же, как мы, желает повелевать людьми, но только с другим оттенком, если мы хотим, чтобы нам несли деньги и выполняли наши приказы, то он желает, чтобы его любили, уважали, стелились перед его сапогами…
— Это не так, — медленно и железно проговорил Вермир.
— …так зачем разыгрывать эту сцену? Её не оценят, — продолжил Оге.
— Кто не оценит? — встревоженно спросил старик.
Оге засмеялся, сложив руки на груди.
— Они знают, они всё видят, всё, — сказал он, пригнувшись к столу и разводя руки в стороны, будто ощупывает пространство. — Нет ничего, чтобы ускользнуло от их взора, но у нас есть преимущество, — Оге перестал улыбаться, посерьёзнел и поднял указательный палец вверх, — они тоже не знают, что будет дальше.
Оге откинулся в стуле и знатно засмеялся. Орест и Кор переглянулись, Гихил сохранил каменное самообладание, его внимание сосредоточилось на окне, но изредка поглядывал на Вермира.
— Я так не считаю, — сказал Вермир, в его голосе прозвучал пробуждающийся гнев, — я не хочу, чтобы мне лизали ноги, я за свободу, чтобы каждый был освобождён от гнёта.
— Господин Вермир, прошу вас, у нашего собрания нет единого мнения, но большинство не выражает позицию господина Оге.
— И очень жаль, — сказал Оге, сощурившись, — будь вы настолько же умны, этого бы не случилось, и нам бы не пришлось заниматься детскими делами.
— Пора начинать, — сказал Орест.
— Пора, — поддержал Кор.
— Ой-ё-ё-й, — сказал Оге, оживившись, — у нас небольшая проблемка, — стол накрыло гнетущее молчание, — ну, не стесняйтесь, спросите-спросите.
— Какая? — прозвучал вопрос Гихила, словно гром. Он посмотрел в глаза Оге.
— Очень хорошо, что ты спросил, друг Гихил, — сказал Оге, сверкая глазами и зубами, — наблюдателя нашли в канаве.