— Ну, хорошо-хорошо, выхожу, — расстроено произнёс убийца.
Но он не вышел, Вермир агрессивно шагнул три раза и резко остановился в полутора шаге от туалета, дверь от удара изнутри рванула вперёд, пролетела возле носа Вермира, и врезалась в туалет, скосившись. Наружу с криком вылетел разбойник, подняв колено. Вермир повернулся боком, закрывая рукой голову, а ногами выставляя опору. Удар пришёлся в блок, разбойник начал махать руками, но правое запястье оказалось захвачено, как и шея, а после резкого удара в щиколотку упал и так разбитым лицом в землю.
— Дверь с петель снёс, — раздосадовано сказал Вермир, прижимая затылок к земле. — Ну, вот зачем, зачем ты создаёшь лишние проблемы, я бы тебя всё равно отпустил, за тобой пришли бы.
— Не пришли бы, — глотая землю и жуя травку, ответил убийца, — Я прокололся, меня видел этот чмырдяй, Аарон.
— Оооооо, нет, вот тут ты ошибаешься, за тобой бы пришли, но не психопат Оге. Если ты ещё не понял, то ты больше никому не нужен, ты расходный материал, который сломался и требует замены, — Вермир обхватил шею и сдавил два хряща, а второй рукой завернул руку к лопатке, поднял убийцу и повёл к туалету под кряхтенье. — А теперь время исполнять обещания.
Вермир сунул голову разбойнику в дыру полную свежего дерьма, давя на шею, чтобы не вытащил голову, при этом максимально отстранился, пытаясь как можно меньше дышать носом. Послышались яркие звуки рвоты, Вермир исторг гневный вопль, закатив глаза. Он вытащил голову разбойника, брезгливо держа за шею, поднял и повёл к заросшему пустырю, на котором когда-то паслась единственная коза, но железный кол, вбитый в землю и засыпанный камнями, чтобы лучше держался, с ошейником на цепи остался. Вермир уронил разбойника возле кола на колени, распрямил его руку и схватил вторую, засунул их в ошейник, нашёл нужный шажок, чтобы потуже затянуть, и с силой надавил, чтобы пазы сошлись. Разбойник жалко дрожал, склонив мокрую и жутко воняющую голову.
— Можешь сколько угодно орать, тут всё равно никто не ходит, — зло сказал Вермир и пошёл к берегу речки, чтобы сполоснуть руки.
Пара капель жидких отходов попала на тыльную сторону руки, что только ещё больше разгневало Вермира, он яростно тёр руку, но запах никуда не пропал. Вермир взял горсть песка шустро затёр руку, запах ослаб, а, может быть, и вовсе остались лишь воспоминания о нём. Хмурый, но поуспокоившийся, Вермир пошёл к туалету. Осматривая дверь, Вермир увидел, как несколько жидких шматков замазали пол внутри деревянной кабинки. Ворча под нос, он вернулся домой, взял бутылёк со щёлоком, хранившийся внизу комода, и тряпку, как всегда лежащую в углу, сходил к речке, чтобы промочить тряпку, вернулся к туалету, высыпал немного щёлока и начал брезгливо вытирать, не дыша носом.
«Надо было его заставить это убирать», — придумал это Вермир и ещё десяток проклятий.
Закончив, Вермир промыл тряпку с помощью щёлока и убрал всё на свои места, а после вернулся к починке двери.
«Надо было его заставить дверь ремонтировать», — подумал Вермир, ставя дверь на место.
За всё это время разбойник не поменял позы, словно прокажённый воздел руки к небу, но не из-за веры, а потому что ошейник не даёт их опустить. Он, будто пьяный, слегка качается из стороны в стороны, чувствуя ужасающий, доводящий до рвоты, запах. И его не разрезать, не стереть, не убить, он въелся в кожу, как моральный выбор, как действия, что привели к этому состоянию. И теперь можно только вымыть… или выжечь.
Вермир вернулся домой и лёг на кровать, усталость, словно клещ, впилась и не отпустит, пока не насытиться. Вермир лежал и думал, почему вышло всё так, ведь он не хотел унижать, лишать свободы, словно свихнувшийся деспот, но он сделал это, хоть и ценит свободу превыше жизни, а жизнь пытается спасти, но никак не разрушить. Но всё вышло наоборот его убеждениям.
Вермир провалялся на кровати, думая о правильности поступках, о праве выбирать такие решения, о нахождении другого выхода из тех ситуаций, о пути, на который его заведёт не сдерживаемый гнев. Он рассуждал много, перебивая свои аргументы своими же опровержениями. Это длилось долго, пока ему не надоело, и он понял, что очень хочет есть, а не ел он давно. В доме еды не оказалось, а запасы, взятые в Цитадели, иссякли ещё в таверне, иначе бы протухли. Вермир вытащил кошель с монетами, надел плащ, не забыв накинуть капюшон, и пошёл на рынок.
Дорога не заняла много времени, люди начали появляться только ближе к центру города, и то небольшими группами, в одиночку почти никто не ходит. Рынок — широкая каменная улица, набитая с обеих сторон палатками с товаром и людьми, но шума здесь совсем немного, торговцы спокойно переговариваются с покупателями, без криков и ругани, даже палатки прямы, как стрелы, а не как рога барана. Вермир подумал, что, скорее всего, здесь тихо из-за того, что люди приходят одни и те же.