Спустя пару долгих, суматошных секунд всё прекратилось, пропал полёт, но появился холод под вспотевшей спиной. Вермир открыл веко и увидел огромные зелёные глаза, наполненные тревожностью. От сердца отлегло, будто громадная волна. Вермир вяло перевалился на бок и сел.
«Это было опрометчиво», — прозвучал голос дракона в голове Вермира.
— Да… — ответил Вермир, переводя, будто втянутое в воронку, дыханье. — Это было глупо.
Он, наконец, выпустил из рук верёвку, бочка, словно монолитный камень, с которым ничто никогда не случается, стояла рядом, целёхонькая, не перепуганная.
«Что там?»
— Вода, принёс тебе воду, — сказал Вермир, поднимаясь, и выдохнул.
Вермир ощупал себя, прохлопал грудь, ноги, будто могли потеряться, всё никак не мог избавиться от чувства, что в желудке что-то засело и тянет-тянет куда-то в другую вселенную.
— Там ещё, — сказал Вермир голосом человека, который не спал пару суток, — кое-что, сейчас принесу.
«Не надо, я достану».
Дракон подошёл к краю и выгнулся, длинная чешуйчатая шея вытянулась, а зубы схватили тушу кабана. Вермир посмотрел и подумал, что этого явно будет мало, выглядит, как куриный окорок в зубах человека.
— Извини, что так мало, притащить сюда тушу непросто, — сказал Вермир, присаживаясь обратно на каменный пол.
«Ничего, это тоже много», — ответил дракон, прожевал огромными зубами и проглотил.
— А как ты узнал, что я подхожу? И что это я вообще?
«Я услышал, но не был уверен, что это ты. Мой нюх уже не тот».
— Спасибо, без твоей помощи я бы разбился.
«Нет, из-за помощи мне ты бы разбился. Тебе не за что меня благодарить, это обязан сделать я. Спасибо тебе».
— Да, но ты спас мне жизнь, ты спас меня. Этот путь опасен, но не смертелен, я мог погибнуть из-за случая, а не потому, что нёс тебе еду и питьё. Спасение жизни и просто помощь — неравноценные вещи.
«Лечение — это и есть спасение жизни. Без еды и воды любое живое существо погибнет. Спасение жизни — это не только быстрое действие, и, в основном, не быстрые действия, а долгие, растягивающиеся на многие недели и месяца дела. Разве не так? Ты должен это понимать».
В голове Вермира пролетела искра, маленькая, но опаляющая, он понял этот намёк, но подумал, что выходит слишком фантастично и вылезает далеко за рамки представления о драконах.
— Как бы-то ни было, я рад, что ты меня спас, а теперь давай откроем бочку, я уверен, ты хочешь пить.
Вермир подошёл к бочке, ощущая уверенность в теле, пульс сбавил обороты и постепенно нормализировался. С мощным чпоком, Вермир вытащил пробку, на секунду остановился и, наклонив бочку, налил немного воды в ладонь и выпил.
«Это было необязательно».
— Может быть, — тихо сказал Вермир.
Дракон положил голову на пол и открыл внушающую страх и трепет пасть. Вермир перевернул бочку дыркой вниз и положил на бедро. С сильным бульканьем и отдачей, как волна, вода рывками прорывалась наружу, но шло это медленно и муторно, пока половина бочки не опустела и отдача не прекратилась, вода потекла небольшим ручейком.
«Это то, что нужно…» — прозвучал в голове благостный голос дракона.
Вермир тряхнул бочку, выплёскивая последние капли, и поставил бочку.
— Хорошо, что это так. Было бы очень глупо, если бы в пещере оказался водоём.
«Со стен сползают капли… ещё здорово помогает дождь», — прозвучал серьёзно-юморнойголос дракона в голове.
Вермир представил, как дракон сидит на плато, раскрыв пасть, и ловит капельки.
«Пойдём, ведь ты пришёл, чтобы поговорить».
Дракон медленно, пошёл внутрь пещеры. Вермир пошёл рядом, глядя, как работают мышцы, поднимая и опуская кости, как длинная шея ровно держится в воздухе, как красиво движется тело. Он никогда не видел дракона вживую, только корявые картинки в учебниках, да и никто не видел спокойного дракона вживую. Вермир заметил, что дракон чуть-чуть хромает, полностью не перенося вес тела на правую переднюю ногу, присмотревшись, он увидел, что не хватает пары пальцев.
«Тебя что-то тревожит?»
— Почему ты так решил? — спросил Вермир, задрав голову.
«Ты похож на того, с кем всегда что-то происходит. Не внешне, а внутренне».
— По внешности судить легче.
Дракон повернул голову, взглянул Вермиру в глаз.
«Но это суждение часто оказывается неправильным. Это легче, но не раскрывает всё, что таится внутри. Если что-то легко — это не значит, что правильно».
— Возможно, это так, но многим и не надо знать всё, что внутри. Это лишь мешает, отягощает. Взглянув на меня, любой поймёт, чем я занимаюсь, хоть это и будет неправильным, но им будет достаточно своих, мельком увиденных доказательств. Если бы они узнали истину, то почти ничего бы не изменилось.