— Нелд, я, правда, не хочу подвергать тебя и твоих дочек опасности, но мне нужно знать, где Гихил. Скажи, пожалуйста, и извини.
Нелд развернулся, Вермир увидел удручающие глаза и скорбное выражение лица.
— Что-то случилось?
— Вермир… — сказал Нелд и запнулся, вздохнул и отвёл взгляд в сторону. — Дора покончила с собой.
Что-то выбило из груди, оставив гнетущее, раздувающееся чувство. Вермир пошатнулся, колени подогнулись, и он упал, пытаясь рукой найти опору, словно во тьме. Его сознание потухло, но лишь на несколько секунд. Нелд подлетел, встревоженно рассматривая участки удара и откинутую голову, хотел уже поднимать, но Вермир очнулся и, словно после жуткой пьянки, начал вставать, упал снова и, на карачках, подполз к выходу.
— Вермир! — вскрикнул Нелд, смотря, как друг встаёт на ходу и вылетает из комнаты.
Вермир врезался в толпу с разбега, многие попадали, улетела на стол девушка с подносом, бегающая по залу, пока все разбирались, что делать, Вермир вклинился в толпу у входа и пролетел, словно шар через кегли. Вылетев на улицу, он побежал, куда глядел глаз, набирая максимальную скорость. Разбушевавшееся в груди пламя пожирало всё, до чего смогло коснуться, остальные чувства превратились в пепел. Никаких связанных мыслей, лишь вопрос, один вопрос: почему. Он бежал, а из глаза покатилась слеза, немного застлав обзор, но вскоре глаз уже ничего не разбирал, слёз стало так много, что Вермир видел лишь проекцию улицу через капли.
Вермир бежал, пока мог дышать, после он, как загнанная лошадь, сипло и туго дыша, перешёл на шаг, а потом и вовсе лёг, прижав коленки к груди, и заплакал. Сначала тихо, но плач рос, превращаясь в рыданье. Он рыдал, как мальчишка, сморщив подбородок и издавая странные, раздутые звуки распёртым горлом.
Время потеряло вес, оно не значило ничего, ведь ушло такое ценное, такое важное, то, что больше никогда не вернуть. От этого становилось больно до злобы, до ненависти, до разгорающейся ярости. Когда рыданья затихли, то Вермир, сквозь закрытый глаз, понял, что лежит на пустыре, ветер монотонно и тихо бродит вокруг. Он вытер залитый, раскрасневшийся глаз, стёр слюни и сопли, приподнялся на руке, немного пошатываясь, и взглянул на такую невозмутимую, нерушимую природу. Она ни на что не обратит внимание, ей всё равно, безразлична ко всему, даже если будет твориться полный хаос она не скажет ни слова. Вермир позавидовал ей, захотел быть таким же, безразличным ко всему, быть стальным, не испытывать эмоций, но боли от этого желания не убавилось.
Он поднялся и побрёл к дому, почти опустив голову на грудь. Всё, всё, что было у него — это два друга, верных, как последняя рубаха. Дора… ведь она приняла его таким, какой он есть, одноглазым, изуродованным, мечтающим непонятно о чём. Она любила его, а он её отверг.
«Это я виноват, это я… виноват», — совершенно холодно думал Вермир, но от этой мысли внутри разгорался всесжигающий гнев, поглощающая с ботинками ненависть. Ненависть к себе.
Ему захотелось что-то сломать, разбить, выпустить наружу эту рвущую грудь ярость, мучащую, словно палач. Вермир увидел покосившийся забор у заброшенного дома и налетел, будто ястреб, ломая трухлявые доски яростными ударами ног, но этого мало, гнева ещё так много. Вермир крушил несчастный, настрадавшийся за свою жизнь забор, пока не осталось куча разбросанных досок и пара, смотрящих со страхом, столбов. Вермир схватил первую попавшуюся доску в руки и с дурью вмазал в дом, доска оказалась крепкая, по рукам пошли волны вибрации, но Вермира это не остановило, он ударил ещё раз, бил, пока руки не онемели и доска не вылетела. Упав на колени, он закричал, выпуская остатки гнева.
Пришло чувство раздавленности, ничтожности, убогости. Вермир поднялся, понимая, что он ничто, даже не песчинка в океане дюн, просто слабый, уничтоженный человек, коих тысячи тысяч. Если бы сейчас его захотели убить, то он бы не сопротивлялся.
Кое-как дойдя до дома, Вермир свалился на кровать, даже не закрыв дверь.
Обломанные крылья
Утро оказалось лёгким, как облако. Вермир сел, в глаз попал луч света. Вчерашние чувства, боль утраты, гнев, раздавленность, улетучились, как дым, оставив после себя запах. Вермир прикрылся рукой и встал, медленно, как дедушка, пошёл к речке. Убийца, услышав скрип двери, устремил взгляд на проход, а после не спускал его с Вермира. Он сидел, прижавшись спиной к колу, но руки висели у плеча.