Настала тишина, Вермир воткнулся взглядом в доктора, требуя ответа.
— Видите ли, — сказал доктор, поправляя заляпанный от поправлений монокль, — я о вас знаю куда больше, чем кажется на первый взгляд. Я просто не мог позволить пропустить мимо себя такую колоритную фигуру, как вы.
Вермир уныло и горько качнул головой.
— Дракон напал на маленькую деревушку, наставник решил взять меня с собой, но мы опоздали и увидели… то, что я никогда больше не захочу увидеть. Драконоборцы, доктор, призваны для того, чтобы таких вещей больше происходило. Мы не убийцы, а защитники, — добавил Вермир, вставая. — Отдайте мои вещи.
Доктор горько вздохнул, глядя в окно.
— Даже лучшая идея становится извращённой, — тихо сказал он и перевёл взгляд на Вермира. — Не высохли ещё ваши вещи. Если хотите, то можете идти в этом.
Вермир провёл рукой по лицу, ощущая бугристые шрамы.
— Нет, я подожду, — сказал он.
— Вот и прекрасно.
Дверь вылетела, ударив в стену с размаха, вбежали два человека, несущие тело третьего, которое роняет пятна алой крови. Двое жутко балабонили, кричали, переругиваясь, но Вермир так и не понял, что они говорят. Доктор спокойно стоял и смотрел, как марают вычищенный до блеска пол. Они закинули тело на стол, скинув серебряный подсвечник.
— Док! Док! У Ульриха нога в полной заднице! Сделай что-нибудь, мы заплатим! — закричал один, лысый, небольшого роста, взбудоражено глядя на доктора.
— Попробую, — холодно ответил доктор и медленно двинулся к полутрупу.
— Да быстрее! — закричал второй, с огромным пузом и пышной бородой, в которой можно разглядеть кусочки пищи. Он ненавистно смотрел, как доктор неторопливо движется, заворачивая рукава. — Он же щас подохнет! Шевелись!
— Да не ори ты! — закричал лысый.
Доктор посмотрел на залитые алой кровью остатки ноги, приподнял штанину, несколько секунд посмотрел и положил обратно.
— Он умрёт, — сказал доктор, будто говорил о яичнице.
— Да ты чё! Я тебя щас! — заорал бородатый, подавшись вперёд.
— Заткнись! — угомонил лысый товарища. — Док, неужели ничего нельзя сделать? Ну, хоть что-то!
— Ногу отрезать.
— Ногу? Да зачем он нам без ноги…
— Да ты шутишь что-ли?! — закричал бородач, махая руками. — Ты же врач, дай ему что-нибудь!
— Там не осталось костей, и мяса тоже, всё держатся на паре лоскутов кожи, — хладнокровно сказал доктор, глядя в лицо бородача. — Единственное, что я могу сделать — это отрезать остатки ноги, но это не гарантирует, что он выживет, поскольку организм, видимо, потерял критический запас крови, и продолжает терять. Каждая потраченная секунда его убивает. Зачем вы его сюда принесли — я не знаю.
— Ну, всё, я тебя урою! — прорычал бородач, вытаскивая из пояса нож.
— Успокойся, Димилл! — крикнул лысый, хватаясь за запястье товарища. — Не время размахивать ножом!
— Пусти, я ему кишки наружу выпущу! — неистово заорал бородач, пытаясь пройти сквозь товарища. — Возомнил себя хер пойми кем!
Доктор стоит в метре от взбешённого бородача, их разделяет только лысый, но страха в глазах доктора нет, он спокоен, холодно смотрит бородачу в лицо. Про Вермира же забыли, словно его здесь не существует, он же подумывал о том, чтобы вмешаться.
— Поберегите силы, — сказал доктор, глядя в глаза наполненные яростью, — вам ещё труп тащить.
Бородач зарычал, смог вытащить кисть с ножом и взмахнул, сколько позволила длина руки. Нож прошёл в паре сантиметров от горла доктора, но он даже не пошатнулся.
— Димилл! Идиот, успокойся! — истошно закричал лысый, пытаясь схватить руку с кинжалом, но напоролся на лезвие, распоровшее ладонь, и отдёрнул руку.
Вермир медленно, не торопясь, подошёл сзади к бородачу и в момент замаха успел схватить за кисть.
— М? — произнёс бородач, удивлённо обернувшись. — Ты кто такой твою…
Вермир перебинтованной рукой надавил на плечо, выворачивая руку. Хват ослаб, кинжал ударился о пол, бородач сипло, переходя в хрип, закричал. На миг Вермир вспомнил тот самый момент, в таверне, когда от одной, незначительной ситуации всё перевернулось. Вспомнил и сломал руку в плече, вывернув под неестественным углом. Резкий, как взрыв, треск, словно сломали толстую, сухую ветку, раздался в комнате, отскакивая от стен, как резиновый мяч. Бородач безудержно, прерываясь лишь на то, чтобы вдохнуть воздух, хрипло заорал во всё горло и свалился на пол, прижимая трясущейся ладонью к телу висящую, словно плеть, сломанную руку. Лысый посмотрел на Вермира, приоткрыв рот и зажимая ладонь.
Вермир ничего не почувствовал, ни боли этого человека, ни неприятного, сжимающего уши чувства, ничего, кроме безмятежности. Этот звук, вымораживающий, сводящий сума и толкающий в пучину страха и апатии, звук ломающихся пальцев, он его больше волновал.