Лысый кашлянул, но ничего не сказал и поспешно ушёл. Вермир постоял несколько десяток секунд, чувствуя какую-то странную, лёгкую тревожность.
— Вы берёте деньги? — спросил он с лёгким укором.
— Это разбойники, — холодно ответил доктор.
— Вы их лечите.
— За деньги.
— Но лечите, — увеличив громкость и поддав немного злости в голос, сказал Вермир.
— Я врач, — вздохнул доктор, — я лечу людей. Разбойники тоже люди. Я многое хочу изменить в мире, но про свои обязанности забывать не стоит. А теперь, если разрешите, мне надо убраться.
Доктор из того же чудесного угла вытащил тряпку и стал протирать облитый кровью, словно краской, пол.
— Позвольте помочь? — спросил Вермир.
— Ну, если вам так нравится убирать чужую кровь, то можете взять половую тряпку в ведре у входа.
Вермир сходил за тряпкой, обходя кровь, словно мины, и принялся оттирать кровь. Тряпка, словно губка, быстро впиталась и стала красной, доктор выжимал напитавшуюся тряпку в то же ведро у двери, так же поступил и Вермир.
— Кстати, а что у вас с рукой? — стоя на карачках и моя пол, спросил доктор. — У вас же рука не была ранена.
— А, это, — произнёс Вермир, мельком взглянув на перевязанную ладонь, — глупое стечение обстоятельств.
— При желании так можно назвать всё что угодно.
— Да, но это действительно глупое.
В комнату вошёл лысый, а за ним ещё один, с кривым, задранным носом. Вермир обернулся, медленно встал, держа мокрую тряпку. Доктор тоже поднялся, но тряпку оставил на полу.
— Наконец-то, — сказал доктор, — забирайте его. Через пару часов снимите перевязку и сделаете новую.
— Ты шутишь? — спросил лысый.
— Нет, держи бинты. Если этого не сделать, то может стать хуже. К тому же, ты же понимаешь, что он должен отлежаться? И это не гарантирует, что…
— Да понял я, — отмахнулся лысый, — с первого раза понял, не надо считать меня за придурка.
— Вот и прекрасно, ногу не забудь.
— Слушай, может, себе оставишь? — просительно состряпав лицо, спросил лысый.
— Мне холодец из неё сварить?
— Ладно-ладно, — проворчал лысый, кладя отрезанную ногу на тело Ульриха, и подложил руки под поясницу и плечо раненого. — Ну, чё ты встал! Хватай давай, надо быстрее его отнести. Спасибо, док, ещё зайду.
— И постарайся больше так не вламываться, — сказал доктор в след.
— Ладно, — раздражённо сказал лысый уже у двери.
— Ну и урод, конечно, у доктора в друзьях, — тихо сказал приятель лысого.
— Заткнись, — прошипел в ответ лысый.
Вермир медленно, незаметно вздохнул и вернулся к уборке, доктор глянул на него и с тяжким выдохом тоже потянулся к тряпке. Работы осталось достаточно, ещё прибавился наполовину залитый кровью стол.
— И частенько у вас такое бывает? — спросил Вермир, выжимая красную тряпку над ведром.
— Вы имеете в виду степень травмы или частоту обращений? — спросил в ответ доктор, оттирая пол, но кровь лишь размазалась, превращаясь в сгустки из полосок.
— Мне бы хотелось узнать и о том, и о том, — промолвил Вермир, возвращаясь к полу.
— Абсолютное большинство приходят с телесными травмами, вроде той же руки, пальцев, ноги или ещё чем-нибудь. Поэтому ампутацию, зашивание ран, перебинтовка происходит часто. Приходят достаточно редко.
— А обычных людей вы не лечите? — спросил Вермир, переползая на другое место.
Доктор кашлянул, хотел прикрыть рот кулаком, но во время спохватился.
— Понимаете, обычные люди привыкли не доверять другим и лечат себя сами. Поэтому ко мне никто не обращается.
— То есть вы работаете только на грабителей, убийц и разбойников? — спросил Вермир, размахивая тряпкой по полу и мельком взглянув на собеседника.
Доктор два раза кашлянул.
— Это весьма грубо, но точно. Я не могу отказывать больным людям, это первое и самое главное правило врача.
— Но благодаря этому город всё ещё полон разбойников, их изранят в схватке за то, кто будет первым насиловать, они приходят к вам, вы их лечите и так по кругу.
— Вы думаете, что этот человек теперь будет жить так же? Без ноги он никому не нужен, даже своим псевдо-друзьям. С руками, конечно, не так всё критично, но всё же.
— Это не поменяет его, — твёрдо сказал Вермир, подняв взгляд на доктора, — он останется всё тем же разбойником, который жаждет убийств и грабежей, но только не сможет их осуществить. Обзаведётся костылём и будет ходить по ближайшим домам и делать то, о чём вы прекрасно знаете, а люди боятся раненого зверя, не в силах сопротивляться, сами дают себя… И это благодаря вам.