— Благодаря мне, — немного вспылил доктор, подняв взор к слегка укоряющему взгляду Вермира, — у вас не загноилась кожа, и нет заражения крови. Не все, кого я лечу, разбойники. Это происходит по их просьбе, но не всегда мой пациент — убийца.
— Да бросьте, вы серьёзно в это верите? Я благодарен вам, но всё же… не кажется ли вам, хоть иногда, не помогай вы им, то город стал бы чище?
Доктор опустил взгляд и поник, ответил лишь спустя полминуты.
— Мне кажется, — тихо сказал он, остановив тряпку, — что вы из каждой ситуации хотите выжать максимум. Сделать всё идеально. Но так не бывает. Чтобы чего-то достичь, нужно чем-то пожертвовать.
Вермир хотел сдержаться, хотел промолчать, но не смог.
— Разве они думают не так же?
Доктор не ответил, лишь начал оттирать пол. Дальнейшая уборка прошла в молчании, Вермир помог убрать лужи крови, но после встал в стороне, наблюдая, как доктор отмывает ножовку.
— Помой руки, — холодно сказал доктор, убирая ножовку на место и двигаясь к наполовину наполненному ведру.
Вермир снял промокшую от чужой крови повязку с руки, под конец пришлось отодрать с кусками засохшей крови, оголяя огромный разрез, и подошёл к умывальнику, стал черпать ковшиком воду из небольшой бочки, поливать руки и тереть, но кровь настолько въелась в кожу вместе с запахом, что не желала просто так покидать завоёванные владения. Доктор же вынес ведро с кровью и вернулся с пустым.
— Вот, полейте, — сказал доктор, предлагая небольшой пузырёк с жёлтой жидкостью, — это разъест свежую кровь. Сейчас ещё свежий бинт дам.
— Спасибо, — сказал Вермир, взяв бутылёк.
Немного капнув, Вермир почувствовал, как руки начало пощипывать, словно в рану забралась соль, но как только полил водой, то шипенье прошло, а вместе с водой ушли и остатки крови, хоть немного запаха и осталось. Он получил в руки кусок белого бинта и уступил место, отойдя к столу, и начал перевязывать ладонь. Доктор сполоснул ведро и немного протёр всё тоже настрадавшейся тряпкой, а после помыл руки.
— А где мои вещи сушатся? Надеюсь, не на улице? — немного стеснительно спросил Вермир.
— А что, боишься, украдут?
— Там есть ценная вещь, которую я очень не хочу потерять.
Доктор засунул руку из кармана и вытащил рукоять меча.
— Вот эту? — спросил он.
— Да, — благодарно сказал Вермир, подходя к доктору.
— Забавная вещи, такие ведь есть только у драконоборцев? Не хорошо бы получилось, если окажется, что кто-то из простых смертных владеет им.
Вермир остановился в метре, тактично ожидая, пока его вещь вернут, но доктор не торопился.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил Вермир.
— Что следует более тщательно оберегать то, что хранишь похлеще своего тела, — ответил доктор, поднимая руку с рукоятью. — Не теряйте его, ведь это единственное, что сможет вас спасти.
— Я не собираюсь сражаться им с разбойниками. Он предназначен для других целей, — сказал Вермир, взяв рукоять.
Доктор выпустил смешок.
— Я бы не был столь категоричен. Неужели вы пойдёте на клинки с голыми руками?
— Я трезво оцениваю свои способности. Нет необходимости пускать оружие против дворовых разбойников.
— Было бы прекрасно, — сказал доктор, позволив себе ухмылку, — если бы только дворовые разбойники… вы ведь в курсе, что сейчас происходит?
— Вполне. Но я им больше не нужен.
Доктор медленно двинулся к двери рядом с лестницей, которую Вермир заметил только сейчас.
— Как я уже сказал, было бы прекрасно, но постоянно что-то происходит, что рушит даже самые смелые догадки. Когда они вдоволь наиграются, когда будет ясно, у кого меньше всех порезанных ребят и кто сильнее, тогда проигрывающие запаникуют, начнут искать выход, будут лезть в любую дыру, попытаются что-то найти, какой-то ключ от чугунной двери. И будьте уверены, они найдут, — сказал доктор, остановившись у двери и обернувшись к Вермиру.
— Благодарю за заботу, но я не влиятелен, у меня ничего нет, глупо хотеть использовать меня, как… как щит.
— Оу, вы недооцениваете сословие, к которому относитесь. Я уверен, что даже князь не побрезгует приехать сюда, если узнает, что с драконоборцем что-то случилось, не говоря уже о самих драконоборцах или серебряной гвардии.
Вермир непроизвольно мерзковато улыбнулся.
— И какой смысл делать так? Они же не хотят привлекать к себе внимание, это только ухудшит их положение.
— Общее положение. Когда есть убедительные предположение, что скоро враг победит, то никто не будет раздумывать, ведь они уже захлёбываются кровью, тогда следует просто забрать с собой врага. Враг — это не просто слово, это концентрация ненависти в образе, сочном, сверкающем в темноте, словно молния. Они делают плохие вещи, ужасные, но это не превращает их в неведомых зверушек, даже если мышь загнать в угол, то она будет атаковать. И если есть хоть малейший шанс, что даже после смерти враг может пострадать, то они его используют, — доктор открыл дверь и зашёл внутрь, из комнаты пошла струйка пара. — Вы спрашивали про свои вещи, вот они.