Доктор вернулся со стопкой одежды.
— Они не до конца высохли, — сказал Доктор, двигаясь к Вермиру, — но по вашему виду можно сказать, что вы очень торопитесь.
— Спасибо, — сказал Вермир и немного поклонился, принимая одежду. — Я не сильно спешу, но не хочу вас стеснять.
— О, вы меня совсем не стесняете, так что можете остаться.
— С вашего позволенья, я переоденусь.
— Пожалуйста. Но вы будете ходить в мокром?
— На мне досохнет, — сказал Вермир, поднимаясь в комнату.
Он переоделся, положил рукоять во внутренний карман плаща, накинул капюшон и пошёл к лестнице. Доктор за это время заварил чая, поставил две чашки, хоть и знал, что Вермир уйдёт.
— Мне неудобно просить, — сказал Вермир, ступая по ступеням, — но не могли бы вы дать мне бинтов? Денег с собой у меня нет, но после обещаю занести.
— О, бросьте, — сказал доктор, вставая, — для вас всё что угодно.
Доктор прошёлся до чёрного чемоданчика и вытащил оттуда два мотка бинтов.
— Благодарю вас, — сказал Вермир.
— Только вот не пойму, зачем вам бинты? Ваши раны уже давно зажили.
Вермир на миг растерялся, потерял ход мыслей, но быстро собрался.
— Мой очень хороший… знакомый ранен, сам он не может достать лекарства, а я не могу его вот так бросить, поэтому обращаюсь к вам.
Доктор подошёл к Вермиру и лениво передал бинты.
— Знакомый? Странно… может быть, тогда я сам его вылечу? Если это ваш хороший знакомый, то мне не жаль времени.
— К сожалению, он не в городе, — как можно более деликатней сказал Вермир, пытаясь всем телом показать, что не стоит дальше вести разговор. — К нему трудно добраться. Вы не беспокойтесь, перевязку я сделать смогу.
— Не сомневаюсь, — сказал доктор, тактично улыбнувшись.
— Спасибо, что спасли меня. Опять. Я вам благодарен, но, боюсь, что расплатиться смогу не скоро.
— О, не беспокойтесь, плата меня не интересует. То, что вы ходите по этой земле уже для меня плата. Всего доброго.
— Всего доброго, — немного удивлённо сказал Вермир и пошёл к двери, размышляя о последних словах доктора.
Несмотря на красивое ранее утро, улица встретила Вермира мрачно, разбросанный мусор, текущий под уклоном ручеёк из помоев, смердящий запах. Это давало картине контраста, как светлое небо и тёмная земля. Вермир быстро добрался до дома, как ни странно, встречая много одиночек по пути, но как только он покинул центр города и перешёл на забытый край, то люди начали резко иссякать, пока не прекратились вовсе.
Первым делом Вермир пошёл к разбойнику. Он сидит, упираясь спиной в столб, руки висят у плеча на цепи, голова полностью высохла, да и запах почти испарился, признаки побоев не исчезли, но стали меньше выделяться, он растянуто, но громко храпит, по подбородку медленно, но упрямо ползёт слюна. Вермир подошёл, взял за ошейник и положил на вершину железного кола, замок пазов совпал с гранью кола и Вермир с силой и массой надавил. Ошейник раскрылся, но руки так и остались висеть в воздухе. Вермир пнул по ноге горе убийцу, от чего тот резко открыл глаза, всё ещё не полностью проснувшись.
— Уходи, — тихо сказал Вермир.
Разбойник лишь промычал и что-то невнятно пробормотал.
— Вставай, уходи, — терпеливо повторил Вермир.
— А-а? Что? Уходи?
Вермир подтянул его за шкирку, подняв на ноги, и оттолкнул. Разбойник зашатался, но устоял на ногах, хоть тело и качало.
— Вали я сказал! — закричал Вермир.
— Куда? — сонно проговорил разбойник, всё ещё не понимая, что происходит.
— Ты, что не понимаешь? Иди куда хочешь, я тебя отпускаю.
Разбойник поморгал, потёр глаза, вытер обслюнявленный рот.
— А как же Цитадель? Драконоборство…
— Я передумал, уходи и не возвращайся. А если вернёшься и вздумаешь меня убить, то сверну твою сраную башку, — медленно и зло сказал Вермир и пошёл домой.
Разбойник стоял ещё несколько минут, даже после того, как Вермир зашёл в дом, он думал о таком странном начале дня, но после пошёл к улице, продрогший, непонимающий и даже немного разочарованный.
Вермир положил бинты в комод, взял оттуда точильный камень и пошёл в свою комнату. Взяв у стены ржавый, замызганный меч, Вермир стал медленно, методично обтачивать края камнем. Ржавчина, приставшая гниль и потёртость времени начала спадать, обнажая сверкающую, словно надраенные рыцарские латы, сталь. С каждым взмахом камня, Вермир всё больше убеждался, что это не обман глаза или потеха хорошего кузнеца, что это меч драконоборца. Эту выдолбленную на рукояти эмблему в виде щита подделать очень сложно, и пока такого не делали, не говоря уже о драконьей стали.