Вермир шёл домой, не чувствуя ничего, ни горя, ни раскаяния, ничего, кроме беспробудной пустоты, будто она была там всегда, с самого рождения, просто ждала момента, подгадывала, тихо хохоча и обливаясь слюнями. И вот настал момент взять долгожданную, вкусную власть, контроль над душой. Вермиру это понравилось, никакой боли, никаких страданий, ни совести, ни жалости, ни тяжких дум. Всё просто и эффективно, как и должно быть с самого начала, как и задумывалось.
Окрашенное сердце
У дома его поджидал Аарон, сидя на земле у порога, увидев Вермира, он поднялся, отряхиваясь.
— Что тебе надо? — спросил Вермир, остановившись.
— Вижу, ты это сделал, — сказал Аарон, оглядывая окровавленный в крапинку плащ, порезы на руках и разодранный бок.
— Сделал, — сказал Вермир и пошёл к двери, вытаскивая ключ из кармана.
— Теперь ты готов услышать, что было после того, как ты ушёл? — спросил Аарон, глядя, как Вермир отпёр дверь и открыл её.
Вермир взглянул на Аарона, подождав несколько секунд, отступил, раскрывая дверь шире. Аарон вошёл внутрь и сел на табурет, Вермир закрыл дверь, снял пропитанный кровью плащ, который упал на пол с глухим стуком, стащил прилипшую от крови к боку рубаху, оголяя раны и бугристое тело, бросил на плащ и пошёл к комоду.
— Я могу помочь, — сказал Аарон, увидев, как Вермир достаёт моток бинтов.
Вермир тяжко сел на кровать, немного провалившись, и протянул бинты. Аарон потянулся к бинтам, с табуретки слез сразу на корточки и, приложив конец бинта к огромной, вспучившейся, залитой кровью ране на боку и начал обводить вокруг торса, пока рана полностью не закрылась бинтами несколько раз. Аарон зубами отгрыз бинт, протащил кончик под перевязкой, натягивая, и завязал узлом. Белые бинты мигом начали краснеть, превращаясь в одно большое пятно. Аарон переключился на две небольшие, но глубокие раны на предплечьях, по одной на каждом. От мотка ничего не осталось.
— Спасибо, — сказал Вермир, вздохнул и опёрся о стену.
— Оге мёртв? — спросил Аарон, возвращаясь на табурет.
— Определённо.
— После твоего ухода, он сказал, что вся территория Кора переходит к нему, как и половина людей, с остальной половиной расправились так же, как сегодня пытались с Гихилом.
— Они бы не справились, — сказал Вермир, пытаясь дышать тише, не трогая грудь и живот. Пока он двигался, то боль отсутствовала, но как только остановился, присел, то каждое невинное движение стало давать порцию свежей боли. — Даже без меня, они бы не смогли ничего сделать, их было слишком мало.
— Мало? — спросилАарон, глядя, как единственный глаз собеседника стекленеет, а веко медленно прикрывается. — Странно, я видел целую толпу, которая закрыла всю улицу.
— Это уже неважно. Что было дальше?
— Гихил сказал, что остальные будут против, на что Оге ответил, что Рема он зарежет, как порося, а Лирих никуда не полезет.
— Не надо пересказывать всё, давай самое важное, — сказал Вермир, борясь с веком. И этот бой он проигрывает.
— Это была подводка. Орест, длинношеий, сказал, что знает, как всё уладить и даже поможет прибрать к рукам другой город, и не просто, как разбойники, а как действующая власть.
— И как же?
— Так же спросил и Оге, когда приставил нож к длинной шее. Орест ответил, что лишь у одного сословия есть такая власть, которой будут подчиняться все, исключая главного судью и князя. Он сказал, что если заставить драконоборца перейти на их сторону, то Оге подчиняться все.
— Хе-хе, он сказал, как собрался это сделать?
— Да, — ответил Аарон и замолчал на несколько томительных секунд. — Заставить его убивать.
Вермир захохотал, отстраняясь от стены.
— Что за чушь… несусветная глупость, — сказал он, поднимаясь, как старик с больными суставами.
— Но ведь у них получилось…
— Это не важно, — сказал Вермир, направляясь к кровати в своей комнате и слегка прижав бок. — Я никогда не встану на сторону убийц и воров, разве что в их влажных мечтах.
— Орест добавил, что надо лишь надавить на семью…
Вермир непроизвольно остановился, выпрямился, расправляя широкие плечи.
— …или друзей. Оге похвалил его и укоротил шею. Гихил сказал, что это хорошая идея.
Вермир бесшумно вздохнул, закрыв глаз, мышцы подтянулись, на миг напряглись.
— Я спать. Если хочешь, оставайся, — сказал Вермир, ложась на кровать.
Аарон ничего не ответил и не издал больше ни звука. Вермир пролежал пару минут, пытаясь сдержать мысли, тело выделяло так много тепла, что никакого одеяло не нужно, пот бежал, задыхаясь, как из горящего здания. Сон подкрался из тени, как кошка на охоте, и рывком набросился, завалив добычу.