— …пиши…
— …я ошибся.
— …письмо, — со сталью в голосе сказал Вермир, глядя раскрывшемся, раскрасневшемся с вздутыми сосудами глазом на Ифи.
Из шкафчика Ифи вытащил чашку с чернилами и ручку с острым, как перо, концом.
— Диктуй, — равнодушно сказал Ифи, макнув стальное перо в чернила.
— Совсем недавно драконоборец Бранори Сюгриф пропал без вести, его дом превратился в развалины. Мне, Торсоу Вермиру Малдовичу, ничего об этом не сообщили. Посредством своего небольшого расследования, я выяснил, что у него пропал меч, который на данный момент находится у меня, уверенности в том, что Бранори жив — нет. Но почему достопочтенные господы из Цитадели не сообщили одному из братьев, что случилось с предшественником, и отправили в регион почти вслепую, прикрываясь мнимой заботой? Что же такое делал Бранори, что о его существование в Цитадели решили забыть? Неужели это раскол в рядах самого справедливого, с острым чувством равенства сословия на тех, кому положено знать всё и тех, кому нужно знать меньше?
Ифи поднял возбуждённые глаза.
— Я это писать не буду…
— Так надо.
— Ты хоть представляешь, что будет? Это же тряхнёт всё княжество, всех коснётся, нас в сырую темницу бросят, и пытать будут. Это нарушение закона, нельзя оскорблять честь, тем более честь драконоборцев. Хочешь писать? Пиши, но без нашей помощи.
— Мне надо, чтобы тряхнуло, — сказал Вермир, подходя к столу и упёршись в него руками. — Никогда ещё драконоборец не пропадал так просто и о нём бы старались не говорить. Я тут чуть больше месяца, значит, он пропал где-то за неделю, или пару дней, до этого, но это имя я слышу впервые. Всех, кто погибает, в битве с драконом или от нижних болезней, неважно, увековечивают на каменных плитах, об этом объявляют, даже те, кто не захочет слышать, услышит. В Цитадели сказали о том, что предшественника переводят и назвали другое имя, хоть я и не помню какое, но созвучность иная. Что-то произошло, и чтобы разузнать — надо как следует тряхнуть, дабы в Цитадели начали падать, не в силах удержать равновесие. Личное письмо могут просто сжечь.
Ифи откинулся на мягкую спинку, сложив руки на груди.
— Какая поразительная логическая цепь… какая глупая. Зачем им что-то скрывать? Если бы они хотели что-то скрыть, то стёрли бы всю информацию о нём, ты бы не смог найти даже имени, не говоря уже об адресе.
— Ты же сам говорил, что у вас плохое положение? Разбойники проверяют всё, что ввозят и вывозят, контролируют каждый чих, неужели они позволят пройти письму из Цитадели? Да и кто будет в тупую просить убрать информацию об драконоборце? Не кажется слишком подозрительным?
— Мне, как видишь, письмо пришло. Из Цитадели бы в любом случае пропустили, просто чтобы не обращать внимание на маленький городок, в котором не исполняют волю Цитадели. Но, ладно, даже если так, как ты собрался отправить письмо в Цитадель? Я не уверен, как они поведут себя, прочитав такое, а если это попадёт к дурным людям, то ты просто окажешься в угрожающем положении, станешь изгнанником, кинут темницу или казнят.
Вермир убрал руки от стола, выпрямился.
— Я верю в тебя, — сказал он, вскинув плечи. — Ты сможешь пропихнуть письмо незаметно, тем более сейчас, когда разбойники заняты делёжкой территории и резнёй. К тому же мы можем заключить сделку.
— Да это бред, — громко сказал Ифи, активно жестикулируя. — Я это писать не буду и отправлять тоже, и никакая сделка мне не нужна.
Через пару минут Ифи старательно выводил буквы, согнувшись над столом.
— Господы оставить? — спросил он.
— Да.
— Надеюсь, понимаешь, что об этом никто не должен знать? Если что-то пойдёт не так, то всё свалю на тебя. Готово, проверяй.
— Конечно, — сказал Вермир, взяв аккуратный лист бумаги и забегав по нему глазом. — Да, сойдёт.
Вермир сложил бумагу в три складки, вытащил рукоять меча из пазухи, дыхнул горячим воздухом на эмблему щита и придавил эмблемой сложенное письмо, на светлой бумаге посередине остались очертания щита.
— Ого, значит, печать не нужна была… но мог бы сказать спасибо, что сделал твоё официальное письмо более официальным, — с небольшим укором сказал Ифи, беря бумагу обратно.
— Сработало бы и так, — негромко сказал Вермир, двинувшись к двери.
— Эй, лучше последуй моему совету, остынь, не стоит переться к ним, как разъярённый баран, всё ещё можно исправить.
Вермир открыл дверь.
— Я убил пятерых, но только потому, что они напали. Да, можно было просто отсечь конечности, можно было сделать иначе, было много вариантов, но… я не смог себя остановить, не смог унять ярость. И раз уже нельзя вернуть всё обратно, то стоит идти дальше и выдавить гнойник, — тихо проговорил Вермир и ушёл.