— Ладно, но всё равно не собираюсь этого делать, потому что я не…
— Да-да, знаю, не убийца.
Вермир оглядел пустой коридор и лестницу, жуя нижнюю губу и выдохнул.
— Кого надо придушить?
— Вот так бы сразу, — восторженно, но тихо сказал парень. — Лириха.
Вермира смутило это имя, будто оно когда-то мелькало и имеет важность.
— Что-то знакомое… — задумчиво проговорил Вермир. — Где-то слышал…
— Да, скорее всего. Это один из главарей разбойников и по совместительству мой папка.
— Что? Ты хочешь убить отца?
— Ну, да, а чего скрывать? Ничего в этом шокирующего нет, не делай такое лицо, будто увидел драконоборца в туалете, ха-ха. Не злись, шутка.
Вермир отошёл, глядя в сторону и не зная, что сказать.
— Ой, да ладно тебе, всё равно хотел разбойников проредить, я же просто напоминаю, на всякий случай, что не надо пропускать вот этого тщеловека. Убиваешь Лириха — я рассказываю, кто сейчас самый главный в городе и кто хочет тебя грохнуть. Подсказка: это один человек.
— Нет, — тихо сказал Вермир, мотнув головой, — я не буду убивать по чьей-то прихоти.
— А по своей? Ты же убивал, потому что хотел, — сказал парень, рассматривая изуродованное лицо. — Почему сопротивляешься желанию? В этом ведь нет ничего ужасного, они плохие люди и заслужили смерти, заслужили даже больше, нежели чем просто смерть.
— Замолчи…
— Ты ведь это знаешь, прекрасно понимаешь, осознаёшь, но сопротивляешься, для чего? Ведь это благое дело — очистить мир от мразей. Каждый из них творит вещи, не совместимые со здоровым обществом, грабят, даже тех, у кого не хватает денег на еду, убивают простых и хороших людей без раздумий или сожаления, насилуют, веселясь как на празднике, твою подружку тоже так насиловали…
— Заткнись! — закричал Вермир, ударив ногой рядом стоящий комод с вазой с белыми цветами. Взор затмился белой, пульсирующей пеленой, одним ударом ярость не утолила пылающий голод, подобие ясности не пришло, пока Вермир не разнёс комод, но даже тогда хотелось что-то сломать.
Парень остался стоять на месте, демонстрируя прекрасное самообладание, наблюдая за вздымающимся, взбудораженным телом.
— Твой гнев должен быть направлен против них, — сказал он, спустя пару тихих секунд. — Спусти его, словно кровожадных псов, дай ему растерзать грязные, искажённые делами тела, дай волю зве…
— У вас в порядке? — перебил Ифи, спускающийся по лестнице.
Раскрасневшийся, с вздутыми, красными венами, глаз раскрылся, смотря перед собой, но ничего не видя.
— Да, господин Ифи, — радостно улыбнулся парень, взглянув на Ифи. — Всё хорошо.
Ифи вопросительно посмотрел на спину Вермира, уставившегося в стену.
— Да-аааааа… — тихо, зловеще протянул Вермир, будто только что освободился от чего-то тяжёлого, сковывающего.
Ифи посмотрел на парня и, медленно ступая.
Парень шагнул к Вермиру, почти прижался к нему.
— Осталось всего трое главарей, — прошептал он, глядя в застывшее лицо, — Лирих, Рем и Гихил. Как думаешь, кто из них всё это придумал, кто желает тебе смерти с самого начала?
Вермир развернулся и пошёл к выходу.
— Убей, убей их всех, — яростно зашипел парень и взволнованно посмотрел в сторону приближающегося Ифи.
— Вермир? — громко спросил Ифи.
— Мне надо идти, срочно.
Ифи встал напротив парня, взглянул на закрывшуюся дверь.
— Оказывается, господин Вермир весьма не прочь обмолвиться, — сказал парень и беззаботно, по-детски улыбнулся.
Уголок рта Ифи медленно подтянулся.
Слуга всё так же валяется возле каменных ступеней в неестественной, изогнутой, как рог позе. Вермир бодро шагает сквозь сад к выходу, лёгкий ветерок остужает разгорячённую голову, теребит шрамы, хоть чувствительность лица сильно упала. Бесцельно бродя по улицам, Вермир ощущал ноющую боль в груди, он понимал, зачем идёт, распугивая немногочисленный народ, но не захотел признаваться. Его привлекли крики вдалеке, ускорив шаг и зайдя за угол, Вермир увидел, как лысый, голый по пояс бугай поднял одной рукой хилого мужика, пока остальные двое разбойников прижали к стене укутанную с ног до головы в серые тряпки женщину. Тряпки медленно сползали.
— Ты чё, не понял? — сказал бугай, смотря на хиляка. — Деньги должны были быть в срок, в моём кармане. Если ты забыл, так я напомню, золотая, две серебряные и шесть медных.
— Н-но к-как же… я брал только две серебряные, — не в силах совладать с массивной рукой, беспомощно произнёс хиляк. — И в-время ещё осталось…
— Какое время?! Ты чё несёшь?! Долг вырос, панял? Ну, а раз денег нет, то за тебя оплатит жена. Правильно я говорю, а, парни? Ха-ха-ха.