— Нет-нет, — сквозь сжатые зубы проговорил мелкий, глядя, как Вермир двинулся к нему. — Он же шутил! Шутка, понимаешь?! А я вообще тут не при делах!
Вермир схватил вывернутую кисть и прижал к предплечью, как гармошку. Мелкий упал на колени, крича изо всех сил, разрывая горло, хрипя, смотря на облака обезумевшими от боли глазами. Крик, треск и хруст показались знакомыми, на секунду Вермир застыл, воспоминание поразило, словно копьё. Огромный костёр, ночь, тягучая, устрашающая атмосфера, крики боли, глухой хруст и акулье лицо. Вермиру стало плохо, ударом меча он прервал захлебнувшийся крик.
Носач ритмично двигался, разгорячённо дыша в ушко всхлипывающей женщине, прижатой к стене.
— Ну, как, нравится, нравится? — с придыханьем сказал он. — Не то что твой дохляк… скажи что нравится, иначе я его грохну, а тебя возьму с собой, будешь со всеми по очереди… Агх-агх…
Даже когда его плеча коснулась рука, то носач не повернул голову.
— Да щас-щас, успеете… — недовольно пробубнил он, — а чего вы так долго? Шуму, конечно, вы наделали на три улицы, хотя какая разница, можем задержаться, всё равно никто не придёт.
Клинок аккуратно зашёл в рот, проткнув щёку, и снёс половину головы, макушка шлёпнулась наземь, а за ней рухнуло и тело. Женщина свалилась, повернувшись и прикрывая тело содранными тряпками, хилый муж подполз к ней, прижал к себе, закрыв выпускающие слёзы глаза.
Вермир вернулся к всё ещё держащему обрубок меча телу стражника, убрал успокоившийся клинок под пояс, поднял тело и понёс, вслушиваясь в слабый, еле заметный стук сердца. Рассечённая рана на голове закрылась загустевшей кровью, шлем звенел, ударяясь о плечо. Вермир нёс тело, съедаемый пробудившейся совестью, но не теряющей надежды, она единственная, кто остановил от спонтанных, взрывных поступков. Держась за эту хрупкую, сдуваемую слабым ветром соломинку, Вермир спешил, пытаясь ни о чём не думать.
Он был в этом доме всего лишь раз, но запомнил его расположение, хоть до конца сомневался, туда ли идёт. Вломившись внутрь, он понёс тело к столу, за которым тихо обедал доктор.
— Помоги, помоги, помоги ему, — скороговоркой проговорил Вермир, раздвигая пустые тарелки и столовые приборы. — У него рана на голове, но он ещё жив, посмотри, я знаю, ты сможешь что-нибудь, пожалуйста, помоги.
Доктор поспешно вытер рот салфеткой, вставая, и подошёл к телу, оглядел рану и стащил дребезжащий шлем.
— Вы в крови, — спокойно сказал доктор, развернувшись и осмотрев Вермира. — Это ваша? Сколько новых ран, вижу, бинты пригодились.
— Да какая разница?! — воскликнул Вермир, судорожно смотря в спокойные глаза. — Он умирает, помогите ему.
— Он мёртв, Вермир, — громко сказал доктор и сделал паузу. — Окоченел, вы разве не видите? И не чувствуете… запах? Руки согнуты, держат меч до последнего, лицо сомкнуто, а кожа… вы трогали кожу?
— Но как же так… я же слышал стук сердца…
— Вам показалось, это обман вашего мозга, видимо, он не захотел, чтобы вы сильно расстраивались, — спокойно, рассудительно сказал доктор, смотря, как Вермир бесцельно смотрит в пол. — Этот человек — ваш друг? Это о нём вы говорили?
— Нет, — пусто, без эмоций ответил Вермир, — это… это просто знакомый.
— Почему же вы тогда так переживаете?
Вермир отвернулся, прижал руки к здоровому глазу и пустой глазнице, подняв голову, между ладонью и лицом потекла слеза.
— Он — чистая душа, — сдавленно сказал Вермир. — Такие не должны погибать, не повлияв на мир. Они — это то, что сохраняет и двигает мир вперёд, это столбы света, окружённые тьмой.
— Вы уверены? Он не похож на того, кто сможет что-то сдвинуть. Неужели чистую душу так легко заметить? Или вы знаете его давно?
Вермир вытер слёзы, немного вдавив глаз, опёрся рукой о деревянный столб, смотря, как расплываются цветные круги.
— Чистые души видят себе подобных… сразу же.
«Сразу же… сразу же… сразу же…», — эхом отдалось в голове Вермира.
— Но что я мог сделать?! — зарычал Вермир, ударив в столб.
— Простите?