— Ты лжёшь, — спокойно, уверенно сказал Вермир, готовя меч для удара.
— Правда! — судорожно закричал парень свежим, мягким голосом. — Я не разбойник! Я простой человек, обычный, я-я-аа… я бежал от разбойников, в городе творится резня, разбойники ходят и всех режут без разбора. Остаётся только бежать. Пожалуйста, отпусти меня, я знаю, ты убиваешь только их, только плохих, я не такой, я…
— Где Рем? — холодно спросил Вермир, замахиваясь.
— Рем? Я не знаю ника…
— Где Рем?! — взревел Вермир и резанул мечом.
Парень сжался, ожидая смерти, но клинок прошёл над головой, прошив стену, словно воду. Вермир вдарил коленом над печенью, проломив рёбра, парень схватился за бок, свалившись.
— Я спросил, где Рем? — спокойно спросил Вермир, вглядываясь в тёмное лицо.
— Я… кпха… не знаю… я не разбо…
— Думаешь, я не смогу отличить разбойника от простого человека?! — закричал Вермир, схватив за голову парня и опустившись на корточки. — Я вижу, чувствую вас, как лиса мышей, в ваших тела обитает что-то чёрное, грязное, в каждом из вас. От этого не спрятаться и не сбежать. Если не скажешь, где Рем, то отрублю конечности и оставлю истекать кровью, чувствовать боль… или поломать их, чтобы ты остался непригодным и больше никому не смог навредить… или, лучше, порезать лицо? Я научился у истинных мастеров.
— Не надо, пожалуйста… — тихо, дрожа и смотря и так расширенными зрачками, произнёс парень. — Я… я… в последний раз видел Рема на Старой улице, мы шли к заброшенной лесопилке, но н-нас напали, а я убежал… но я, правда, никого не убивал… я только совсем недавно вступил… совсем… не убивайте… пожалуйста.
Вермир встал, повернулся спиной, тяжко вздохнул.
— Зачем ты вступил?
— Есть нечего было… а ребята сказали, что ничего делать не придётся, только говорить, и никто не тронет.
— Знаешь, о чём я сейчас думаю?
— Н-н-нет…
— О том, что надо сломать руку, — спокойно, но зловещие нотки проникли в голос, сказал Вермир, — о природе, о тебе… о себе.
Парень сглотнул, сжал челюсти от ломающей боли в боку.
— В-вы ведь добрый человек, я это вижу, подобно вам, просто вы запутались.
— Что ты сказал? — ошарашено спросил Вермир, оглянувшись, хоть ничего, кроме оттенка чёрного, не увидел.
— Э-это правда, — собрав поломанный дух по кусочкам, ответил парень. — Драконоборец не может быть злым, плохим, просто… этот город заставляет склониться каждого, заставляет делать плохие вещи… против него нет силы, это болото засасывает любого, остаётся только выгнать всех и сжечь, снести этот проклятый город, иначе не будет конца, ведь мы и есть это проклятие.
В груди Вермира что-то бесшумно и безболезненно лопнуло, разливая тепло, пустота наполнилась до краёв, кровожадность утонула, растворилась.
«Ошибся? Неужели не увидел? Я вообще что-нибудь вижу?», — с просыпающейся паникой подумал Вермир. — «Ничего… только темноту….».
В глаз ударил ослепительный свет, Вермир прикрылся рукой, будто вот-вот ослепнет или сдует. Пуская большие языки, показалось белое пламя. Сверкающее, необъятное, пленявшее могуществом и красотой. Прямо как многие годы назад, когда Вермир был совсем мал, в город приехал драконоборец и ужаснулся и подчинился могуществу, заключённому в маленьком, растущем теле.
«Наставник…», — подумал Вермир, ощущая, как сползающая слеза нервирует кожу, но стойко перенося незаметную слабость. — «Вы тоже чувствовали это? Неужели я…».
Вермир посмотрел на грудь, но ничего, кроме темноты, не увидел.
«Моё пламя… исчезло…», — судорожно, словно произошло что-то неестественное, невообразимое, невозможное, подумал Вермир и врезался спиной в стену.
— Ч-что такое? — спросил парень.
— Ты… я не знаю тебя и не вижу, но… если отпущу, что будешь делать?
«Он же в моей власти», — промелькнула мысль в голове Вермира. — «Он всё ещё в моей власти. Я могу отобрать это пламя. Я могу забрать его силой. Отбери, отбери пламя и зажги своё…».
Вермир вскочил, нависнув над парнем, сохраняя власть, сохраняя позицию силы.
— Уехал бы, — ответил парень, окончательно успокоившись. — Теперь меня здесь ничего не держит… только не уверен, что получится, хоть и оцепление города стало слабее, но я не уверен… И почему всё так вышло? Я ведь никому не хотел навредить, только… не пропасть самому. Сейчас, да и тогда, я осознавал, что помогаю делать плохие вещи, ужасные вещи… и это знание не даёт спокойно спать.