Лирих с силой ударил ногой в живот, Вермир от удара свалился, так и не поднявшись на ноги, сжался, прижимая руки к животу.
— Куда? Куда?! Лежи и щупай свою беспомощность… Кто бы знал, что такой ужасный и могучий драконоборец окажется таким слабаком, да ещё и мальчишкой, — с презрением сказал Лирих, перевернув ногой Вермира на спину.
Сапог придавил грудь, как наковальня, Вермир схватился за него, пытаясь сдвинуть и ослабить давление, но вес тела одними руками не стащить.
— С-сто… кх-ххххх… я ещё… не…
— Что ты бормочешь? — сказал Лирих, пригибаясь и занося кулак. — Впрочем, неважно.
Вермир ударил под согнутое колено со всей силы, что оказалась доступна в таком положении, Лирих не упал, лишь покачнулся, инстинктивно перенеся вес на левую ногу, мышцы на правой ноге расслабились, Вермир схватился за стопу и вывернул её. Лирих закричал и потерял равновесие, упал на спину, непроизвольно дёргая ногой. Вермир поднялся, взял меч и подошёл к Лириху. Потерянная, забытая, заваленная углями искра разгорелась, превратившись в пламя, не белое, а в пламя ненависти. Грудь горела, лёгкие драло, будто после недавнего спринта в несколько километров, ненависть рвалась наружу, раздувая грудную клетку. Вермир, не в силах сдерживать этот напор, закричал, выпуская яростного духа, но образовавшаяся пустота начала стремительно заполняться новым огнём.
— Так значит, это правда, — сказал Лирих, едва сдерживая в голосе боль, — ты такой же, как и Водник, такая же мразь. Надеюсь, кто-нибудь шкуру вам спустит. Ну?! Чего ты встал?! Ты победил, оставь мне хоть каплю достоинства и прикончи!
— Я убью тебя, а потом Водника и всех разбойников, — сказал Вермир, пытаясь дышать ровно и глубоко, сдерживать напирающий гнев, — но прежде чем начну, что ты такого сделал, что твоей смерти желает сын?
— Этого не может быть… Этого не может быть! Это ложь! Мой сын никогда бы такого не сделал! Он меня любит… он меня уважает… он меня…
Вермир кивнул и воткнул меч в живот до рукояти, Лирих схватился за рукоять, глядя расширенными глазами в пустоту, изо рта полилась кровь. Вермир пошёл вперёд, ведя клинок двумя пальцами, скрежет разрезаемого камня наполнил улицу, клинок остановился, когда голова оказалась разрезана надвое, а под телом показалась тонкая, но длинная дыра, стремительно затопляемая кровью. Вермир вытащил меч, взяв как платочек, и пошёл вперёд, к трупам, чувствуя, как сила распирает тело, льётся по венам, несмотря на порванные мышцы на руке и вытекающую кровь. Каждое движение, наполненное энергией, отдавалось на всю улицу, предвещая скорый конец.
Голова Вермира забилась мыслями о Воднике, хотелось поскорее найти и выпустить эту горячую волну ярости, показать мощь, заставить бояться. Он хотел поковыряться в трупах, дабы отыскать хоть каким-нибудь чудом выжившего, разговорить, но поиски не приносили успеха, только части тел, кровь, смерть. Пройдя половину пути, он остановился, увидев переулок. Ожесточённо рубясь в толпе, он не заметил этот и так сокрытый темнотой переулок, но сейчас что-то царапнуло внутри, задрожало. Вермир всем телом почувствовал, что Водник там, и в подтверждение этой догадки раздался крик боли. Ни секунды не теряя, он побежал туда, ощущая сладковатый страх, предвкушая долгожданную встречу.
Лунного света переулку не хватало, но Вермир издалека заметил разбросанные тела с разбитыми лицами, переломанными руками, ногами, позвоночниками. И все они без сознания.
«… или мертвые», — подумал Вермир, переходя на шаг и внимательно осматривая небольшой переулок.
На свету, у стены, сидит мужчина с раскинутыми, бессильными руками, с заляпанной кровью рубашкой и жилеткой, с разбитым, распухшим до лилового бугра, лицом, залитой кровью глазом и спутавшимися из-за липкой, красной жидкости волосами. Вермир не обратил должного внимания и прошёл мимо, пытаясь вглядеться вперёд, в темноту, играющую с лунным светом.
— Вермир… стой… — еле выговорил мужчина.
Вермир остановился, этот, хоть и слабый, вялый голос показался знакомым. Он развернулся и пошёл обратно, пытаясь внимательнее вглядеться в лицо. Распухшее лицо тщательно спрятало черты, но узнать знакомое лицо оказалось под силу, одежда и длинная чёлка тоже навели на нужный образ.
— Это я, — еле шевеля языком, выговорил мужчина, — Гихил.
— Водник постарался?
Гихил медленно поднял взор, ухмыльнулся разбитыми, вспухшими губами.
— Вижу, тебе тоже досталось… прелестная щека. Лирих — опасный пёс.
— Отвечай.
— Не стоит к нему идти… не сейчас, не ночью… он прячется в тени и выносит с удара… не меня, конечно, но…