— Линда опять потеряла обручальное кольцо!
Стэнли Бернеллу было жутко неприятно это слышать. Боже упаси, суеверным он не был — в подобный вздор пускай верят те, кому больше не о чем думать, — но все равно это чертовски раздражало. Тем более что Линда так легкомысленно к этому относилась и подначивала его: «А что, оно правда такое дорогое?» Она хихикала и восклицала, показывая руку без кольца: «Вот видишь, Стэнли, наша свадьба тебе приснилась». Глупо было обращать на подобные вещи внимание, но они его задевали, причем глубоко.
«Забавно, что этой ночью мне как раз снился папа, — подумала Линда, расчесывая свои короткие волосы, которые торчали по всей голове маленькими бронзовыми колечками. — Что же мне снилось? — Нет, она забыла. — Что-то про птицу…» А папа был такой простой, с этой своей ленивой неторопливой походкой. Она положила щетку, подошла к каминной полке, облокотилась на нее, подперев руками подбородок, и посмотрела на его портрет. На фотографии отец смотрелся строго и внушительно: высокий лоб, пронзительный взгляд, лицо чисто выбрито, не считая лохматых бакенбард а-ля лорд Дандрири, свисавших до самой груди. Его запечатлели по моде того времени: он стоял, положив руку на спинку гобеленового кресла, а в другой держал пергаментный свиток.
— Папа! — сказала Линда и улыбнулась. — Вот ты, мой дорогой, — вздохнула она, а затем, быстро качнув головой и нахмурившись, продолжила одеваться.
Ее отец умер в тот год, когда она вышла замуж за Бернелла и ей исполнилось шестнадцать. Детство Линды прошло в длинном белом доме на холме с видом на веллингтонскую гавань — там был дикий сад, полный кустов и фруктовых деревьев, высокой густой травы и настурций. Настурции росли повсюду, с ними было не совладать. Через частокол их лепестки дождем осыпались на дорогу. Красные, желтые, белые — всевозможных цветов, — они озаряли сад роями бабочек. В большом семействе Фэйрфилдов было много детей — мальчиков и девочек; вместе с красавицей-матерью и веселым обаятельным отцом (ведь суровым он выглядел только на фотографии) они считались «образцово-показательной» семьей, и все ими безмерно восхищались.
Мистер Фэйрфилд владел небольшой страховой компанией, которая не могла приносить серьезный доход, но они жили в достатке. У отца был приятный голос, он любил петь на публике, танцевать и устраивать пикники, носить цилиндр и выходить из церкви, если он был не согласен с каким-нибудь местом из проповеди, а еще у него была страсть к совершенно неосуществимым изобретениям, как, например, складные зонтики или лампы. Все трудности он неизменно встречал одним и тем же выражением: «Попомните мои слова: когда война с маори закончится, все наладится». Линда была его вторым и младшим ребенком, его любимицей и напарницей по играм — дикой, энергичной, способной на все и вечно готовой расхохотаться. Обнимая и прижимая ее к себе, он чувствовал в ней пульсацию самой жизни. Он прекрасно понимал ее и отвечал на ее любовь такой взаимностью, что стал для нее каким-то ежедневным чудом и средоточием всей ее веры. Ее сторонились, считали холодной бессердечной куклой, а в ней кипела безграничная страсть к жестокой сладостной стихии жизни — к тому, чтобы просто дышать, бегать, лазать, плавать в море и валяться в траве. Вечерами они с отцом сидели на веранде — она устраивалась у него на коленях — и «строили планы».
— Когда я вырасту, мы будем путешествовать повсюду. Мы увидим весь мир, да, папа?
— Обязательно, дорогая.
— Какое-нибудь твое изобретение прославит тебя и будет приносить каждый год целый миллион.
— Чего проще.
— Будем как богатые, а потом как бедные. То обедать во дворцах, то сидеть в лесу и жарить грибы на шляпной булавке… Добудем маленькую лодку и плот и исследуем на них долины китайских рек. Ты будешь очень мило смотреться в одной из этих шляп-зонтиков, которые носят китайцы на картинках. Ни один уголок планеты не останется неведомым, правда?
— Залезем под каждую кровать, обшарим все шкафы, заглянем за любую штору.
— А меньше всего мы будем походить на папу с дочкой. — Она потянула его за бакенбарду и стала целовать. — Папа, нас все будут принимать за брата с сестрой!