Когда у миссис Сэмюэл Джозефс выпадала свободная минута, не занятая тем, чтобы стягивать с очередного из них штаны (или задирать юбку — в зависимости от пола) и лупить щеткой для волос, она любила прилечь и не без гордости, словно следящий в полевой бинокль за наступлением своих войск толстый генерал, наблюдать за их сражением, о котором сама она любила говорить: «Это у них так голос прорезается».
Поднимаясь по ступенькам к Сэмюэл Джозефсам, Лотти уже перестала плакать, но вид ее заплаканных глаз и распухшего носа доставил немало удовольствия детям, которые сидели на скамьях по обе стороны от стола. На столе, накрытом американской скатертью, стояли огромные блюда с намазанными топленым жиром ломтями хлеба, а два черных коричневых кувшина легонько выпускали пар.
— А кто это у нас тут сопли распустил?
— О, глаза на мокром месте!
— Нос картошкой!
— Рева-корова!
Почувствовав себя в центре внимания, Лотти робко улыбнулась.
— Задись-ка мозле Зэйди, солнышко, — сказала миссис Сэмюэл Джозефс. — А ты, Кезия, давай с краю — рядом с Бозесом.
Мозес с ухмылкой ущипнул Кезию, когда та садилась, но она не подала виду. Как же она ненавидела мальчишек!
— Ты что будешь? — спросил Стэнли, старший, очень вежливо наклонившись через стол и улыбаясь Кезии. — Клубнику со сливками или хлеб с жиром?
— Клубнику со сливками, пожалуйста.
— Ха-ха-ха! — Как же они захохотали, как застучали чайными ложками по столу! Здорово он ее надул, правда? Вот умора! Молодчина, Стэн!
— Мам, она поверила!
Даже миссис Сэмюэл Джозефс, разливая по чашкам воду с молоком, снисходительно улыбнулась. Веселое чаепитие!
Потом младших детей отправили гулять, пока их не позовет спать служанка, которая обычно выходила во двор и стучала картофелемялкой по оловянному подносу.
— Я придумала, чем заняться, — сказала Мириам. — Пойдем-ка играть в прятки у Бернеллов! Сервант они так и не вынесли, а значит, задняя дверь наверняка открыта. Мама говорила Веселушке, что сама бы она такое старье в новый дом не повезла! Ну, пошли!
— Не хочу, — покачала головой Кезия.
— Да что ты за нюня такая! Идем!
Мириам схватила ее за одну руку, а Зэйди вцепилась в другую.
— Раз Кезия не пойдет, то и я не хочу, — упираясь, сказала Лотти. Но и ее поволокли… Для Сэмюэл Джозефсов веселье состояло в том, что сестры Бернелл играть не хотели. Они прибежали в бернелловский двор: тот был небольшой, квадратный, с клумбами с обеих сторон. На одной клумбе красовались пышные заросли белых лилий, а на другой одиноко торчали «бабкины игольники» — так дети называли бледный розоватый цветок, которому хватило бы сил пробиться даже сквозь трещину в асфальте.
— Да у вас всего один нужник, — презрительно заметила Мириам. — У нас вот целых два. Мужской и женский. И в мужском сидушки нет.
— Нет сидушки? — воскликнула Кезия. — Брось, не верю!
— Правда-правда! Честное слово! Зэйди, скажи? — И Мириам стала приплясывать и скакать, демонстрируя байковые подштанники.
— Конечно нет! Кезия, ты совсем как маленькая!
— Раз Кезия не верит, то и я тоже, — подумав, сказала Лотти.
Но Лотти никто никогда не слушал.
Элис Сэмюэл Джозефс потянула за лепесток лилии, оторвала его и перевернула. Его изнанка была покрыта синевато-серыми улиточками.
— А сколько папа вам платит за улиток? — спросила она.
— Нисколько, — ответила Кезия.
— Да ладно! Вообще ничего не дает? А нам папа дает по полпенни за сотню. Мы их бросаем в ведерко с солью, и они все такие пенятся, как слюни. У вас что, вообще карманных денег нет?
— Я получаю пенни за то, что мою голову, — сказала Кезия.
— И еще пенни за чистку зубов, — тихо добавила Лотти.
— И это все?! А Стэнли раз взял денежки из всех наших копилок, и папа так разозлился, что даже в полицию позвонил!
— Да не звонил он никуда, — сказала Зэйди. — Просто снял трубку и говорил в нее, чтобы Стэна напугать.
— Врушка! Ах ты вру-ушка! — закричала Элис, чувствуя, что ее сейчас сдадут. — А Стэн так перепугался, что вцепился в папу и как заорал! Потом укусил его, повалился на пол и стал колотиться головой что есть мочи!
— Ну да, — подбодрила ее Зэйди. — А потом за ужином кто-то позвонил в дверь, и папа сказал Стэну: «А вот и полицейские, это за тобой!» И знаешь, что сделал Стэн? — Ее глаза-пуговки радостно заблестели. — Его стошнило — прямо на обеденный стол!
— Ужас какой, — сказала Кезия, и в этот момент к ней пришла очередная идея. Кезия перепугалась до дрожи в коленках, но вместе с тем так обрадовалась, что чуть не закричала в голос.