— Ты же сам запретил шум,— процедила Нори, поднимая нож. — Или правила только для меня?
Лу рассмеялся:
— Мир? — неожиданно предложил он, протягивая ладонь. На запястье чернела татуировка — переплетение шипов и звёзд. Нори медленно пожала его руку. Кожа Лу была холодной, как мраморная плита.
— Справедливый мир,— добавила она, пряча дрожь в голосе.
— Посмотрим, сколько ты продержишься,— он исчез так же внезапно, оставив запах морозного ветра.
---
Первый урок
Аудитория №17 располагалась в старом корпусе с высокими потолками и дубовыми партами, испещрёнными инициалами студентов прошлых лет. Нори села у окна рядом с девушкой в очках в толстой оправе. Та была одета в яркий свитер с оленями и джинсы-бананы, а её рыжие кудры напоминали пушистый шарф.
— Привет! — она улыбнулась, доставая тетрадь с наклейкой The Cure. — Я Лора Мэдисон.
— Нор Вейлант.
Дверь распахнулась, и вошёл профессор в коричневом твидовом пиджаке и с усами, как у Эйнштейна.
— Доброе утро, будущие историки! — его голос гремел, как у диктора радио. — Сегодня мы разберём, как холодная война повлияла на архитектуру наших кампусов.
Он включил диапроектор, и на стене замигал слайд с фотографией университета 1950-х.
Лора шепнула:
— Старина Грэхем любит пугать первокурсников. Говорит, в подвалах тут бомбоубежище со времён Карибского кризиса.
---
После пар Нори заблудилась в коридорах, пока не увидела указатель «Столовая». Внутри пахло жареной картошкой и пластиковыми подносами. Студенты в кислотных свитерах и лосинах толпились у стойки, где повар в колпаке разливал томатный суп. Нори взяла сэндвич с индейкой и села за стол с видом на двор, где пара парней играла в фрисби под песню «Take On Me».
Библиотека встретила её гулом копировальных аппаратов и стопками картонных каталогов. За столом сидел библиотекарь в очках, листая «Руководство по DOS».
— Ищешь что-то? — спросил он, не отрываясь от книги.— Конспекты по химии.— ответила Нори, разглядывая полки с пожелтевшими учебниками 70-х.
---
**Вечер в комнате: домашняя работа**
Нори разложила на столе конспекты. Задание по истории гласило: «Проанализируйте влияние промышленной революции на образование». Рядом лежал амулет бабушки — обычный медный кулон в виде совы, без намёка на тайны.
Нори сжала в ладони медный амулет — потёртый, с едва различимым узором. Он висел на её шее с тех пор, как бабушка, сунула его в детскую ладонь, и прошептала: «Не снимай... никогда не снимай...» — голос старухи всплыл в памяти, хриплый и прерывистый, будто сквозь помехи старого радиоприёмника. «Они рядом. Чуют слабость. Если узнают, что ты...» Нори резко вдохнула, будто вынырнула из ледяной воды.
За окном общежития был слышен шум, студенты смеялись во дворе, и мир казался обычным — таким, каким должен быть. Амулет нагрелся в её пальцах, словно реагируя на тревогу. Нори провела пальцем по краю амулета, ощущая шероховатости металла, которые за долгие лета отполировали детские пальцы, её собственные, а до того — бабушкины. Удобные джинсы с заплатками на коленях, грубоватые рубашки, короткая стрижка «под мальчика» — всё это давно стало второй кожей.
Порой, глядя в зеркало, она ловила себя на мысли, что забывает, как звучит её настоящий голос без нарочито грубых интонаций.*«Притворяться... пока не станешь тем, кого изображаешь»*, — прошептала она, разглядывая студенческий билет с именем – Нор Вейлант. В кармане ждал план: закончить университет, уехать в Сан-Франциско, устроиться в лабораторию, где никто не знает её прошлого. Сменить имя. Носить платья, если захочется. Или не носить — свобода выбора, а не вынужденная маска. Но что-то грызло изнутри. Бабушка, умирая, так и не назвала причину.
За стеной Лу включил телевизор. Доносились обрывки диалогов из сериала «Династия».
Нори вздохнула, доставая учебник по органической химии.*«Никакой мистики. Просто учёба, карьера и сосед-задира»,* — подумала она, делая первые заметки.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов