– Да, я толстовец и вегетарианец, и горжусь этим, – сказал Сергей. И я вовсе не вижу поводов для иронии. Ведь вегетарианство не только идея, это не только спасает животных, но вегетарианская диета весьма полезна для здоровья. Нынешняя медицина убивает человека своими порошками. Нам нужно вернуться к природе. Она нас лечит своими травами, землей, достаточно пройти босиком по утренней росе, и все хвори отступают.
– Матушка-природа убьет вас быстрее всяких порошков, которые прописал вам доктор, – неожиданно резко парировала Алона.
– Дорогая, – попытался остановить вот-вот готовую вспыхнуть бурю Лев Николаевич. Он не любил таких споров. Ринуться в бой с шашкой, палить во врага из мушкета он мог, но терялся в таких беседах, на не понятные для него, простого вояки, темы.
– Нет, нет, все в порядке Лев Николаевич, мне даже нравится участвовать в таких дискуссиях, – сказал Сергей.
– Право, неудобно, – вмешалась мать.
– А что неудобно, матушка? – Алона оставила свое кушанье и пристально посмотрела на Сергея. – Я ведь знаю, что вы не только вегетарианствуете, но и физкультурой занимаетесь. О теле своем заботитесь. Смерти хотите избежать. Да вот зря за этим к природе обращаетесь. Ей вы нужны разве что для продолжения рода, а там, пяток лет или другой, она найдет, что послать вам, например, холеру или оспу, ибо вы ей больше не нужны, плевать ей на вас.
– Прекрати! – резко прервала дочь Анна Алексеевна.
– Вы не правы, Алона Львовна, если мы вернемся к истокам, к природе, она исцелит нас своими жизненными силами.
– Чушь! – выпалила девушка.
– А давайте перед чаем пойдем в сад, на прогулку, там как раз расцвела сирень, – предложил Лев Николаевич.
Все согласились, ибо из-за закрытых окон и жаркого спора действительно стало душно.
На улице стояла та редкая для здешних мест погода, когда не было холодных промозглых дней или невыносимой жары. Воздух был легким, дул теплый ветерок. Свежая, еще не успевшая выгореть от солнечных лучей трава радовала глаз.
Анна Алексеевна не пошла на прогулку, так как должна была дать распоряжения по кухне. Сергей, Родион, Алона и Лев Николаевич решили прогуляться по имению, в коем имелось много растительности: густых и крепких дубов, извилистых берез и мохнатых сосен.
Постепенно от общего разговора о погоде и прелестях летнего пейзажа, гуляющие разбились на пары и каждый заговорил о своем. Сергей и Лев Николаевич об охоте, Алона и Родион завели речь о природе. Постепенно они разделились на пары. Алона и Родион чуть замедлили шаг.
– Знаете, Родион Романович, а этот Сергей Палыч удивительно глупый человек. Он сидит на диете, упражняется в гимнастике Мюллера, хочет быть ближе к природе. Он даже вегетарианствует не из сострадания к животным, а потому что боится смерти. Думает, что, став ближе к природе и питаясь огурчиками и капустой, он сможет контролировать свою жизнь. Сможет избежать смерти.
– А вы не боитесь смерти? – спросил Родион.
– Я? – задумалась на мгновение Алона. – А знаете, пойдемте, я вам кое-что покажу.
Девушка схватила Родиона за руку и поволокла в сторону от дорожки, по которой они шли. Пройдя по узкой тропинке, они оказались на небольшой поляне. Посреди полянки стояла увитая плющом беседка, украшенная резьбой с фигурками Диониса. Но не резьба больше заинтересовала Родиона, а молодой красивый дуб, который рос рядом.
Молодой, высокий, с копной зеленых волос. Его кожа была еще молода, без трещин и наростов. Его руки-ветки были широко раскинуты, как бы приглашая в объятия. Алона подошла к дубу и накинула свой шелковый платок на странный, совсем гладкий и обтесанный сучок.
– Посмотрите на этот молодой дуб, правда, он прекрасен? – спросила Алона.
– Да, есть в нем что-то странное, – ответил Родион.
– Вот мы с вами умрем, а он так и будет расти, становиться все больше и сильнее. Ему плевать на наши чувства, страхи, сомнения, на то, что мы боимся смерти. Он не знает о смерти, он просто растет. И он прекрасен.
Родион не нашелся, что сказать и молча созерцал дуб.
– Скажите, – неожиданно спросила Алона, – а я красива?
– Несомненно, вы самая красивая из девушек, что я встречал, – вполне искренне ответил Родион.
– Хорошо, пойдемте в беседку.
Они вошли в беседку и сели в тени плюща.
– А вы могли бы в меня влюбиться?
Родион густо покраснел. Он не готов был к таким откровенным беседам.
– Да, – выдавил он из себя.
– А что во мне такого, что заставило бы вас меня полюбить?
– Ваши глаза, волосы, фигура, – Родион чувствовал себя гимназистом, которого на уроке заставили описать любимого литературного персонажа.