– С вами, Родион Романыч, сегодня что-то не так, это вы так расстроились из-за отъезда Сергея Палыча?
– Нет, просто с утра что-то захворал, голова болит, – соврал Родион, отводя глаза.
– Жаль, что с нами его нет, он бы наверняка вам предложил какой-нибудь рецепт древний, или босиком по земле-матушке пройтись или к березе прислониться, – рассмеялась Алона.
– Да уж,– задумчиво промычал Родион.
– А вот вы все время молчите, в спорах не участвуете. Тогда как Сергей Палыч рекомендовал вас как человека ученого. Что вы думаете о новых тенденциях с вегетарианством, возращении к природе, с толстовством?
– Ничего не думаю.
– Как, ведь сейчас все только и делают, что говорят о земствах, революции и конституции. Разве вас это не волнует?
– Нет.
– Может быть, вас волнуют проблемы суфражеток? – рассмеялась Алона.
– Нет.
– Так что же вас волнует?
– Меня волнуете вы.
– Я? – удивилась девушка.
– Да, вы.
– И чем же я вас волную?
Тем временем Алона и Родион пришли к беседке, у которой рос дуб. Они присели. Родион все это время молчал, набираясь сил для столь важного для него признания.
– Что вы все молчите, Родион Романович?
– Я люблю вас! – сказал чуть дрожащим голосом Родион.
Лицо Алоны тотчас изменилось, оно стало неподвижным. Спина выпрямилась, а тело слегка отшатнулось от юноши.
– Я люблю, люблю вас! – повторил, чуть ли не переходя на крик Родион.
– Тише, тише, вас услышат! – повелительным тоном сказала Алона.
– Пускай слышат, я готов повторять это вновь и вновь!
– Не нужно, я вас прекрасно поняла. К сожалению, Родион Романович, я не могу вам ответить взаимностью.
– Вы любите другого?
– Да, я люблю другого, и выше и глубже этой любви я никогда не знала.
Тут только понял Родион, что он натворил. Он разрушил маленький тесный мирок, в котором они жили эти две почти недели, мирок, где они беззаботно гуляли, болтали и веселились. И теперь он разрушил его, не сумев сдержать чувств.
– Я знаком с ним? – спросил Родион.
– Да, вы знакомы. А теперь давайте закончим поскорее этот разговор и пойдем домой, я замерзла и плохо себя чувствую.
Всю дорогу обратно они молчали. Вечер тянулся для Родиона бесконечно долго. Он не остался ужинать, сославшись на болезнь.
Вернувшись домой, Родион не мог успокоиться, мысли роились в голове, как пчелы в улье, чувство досады и разочарования давило. Он ходил по дому из угла в угол, а мысли об Алоне не покидали его. Родион не мог понять: зачем? Зачем Сергей привел его в их дом? Зачем познакомил? Чтобы просто потом взять и забрать её у него! Когда он потерял всякий смысл существования без того, чтобы видеть ее, говорить с ней, любить ее. Нет, он не хотел оставлять этого так. Ни за что не хотел отдавать Алону ему. Дуэль! Только один из них должен выжить!
Родион сел за стол и стал нервно писать.
– Семен! Семен! – крикнул он, закончив.
Кто-то в отдаленном темном углу дома то ли хрюкнул, то ли чмокнул.
– Семен, скотина, где ты?!
– Да здесь я, барин, здесь я, – из темноты выползла мохнатая морда Семена.
– Возьми это письмо и отвези в имение Азаровых, скажи, чтобы по прибытию немедленно передали Сергею Палычу.
– Слушаюсь, барин, будет исполнено.
– И не проспи, с рассветом отправляйся.
– Будет исполнено, – Семен пополз обратно в свою конуру.
Родион вышел во двор. Ему даже немного полегчало. Будто в хаосе, в который он погрузился после разговора с Алоной, появилась какая-то определенность и надежда. Теперь все стало проще: либо его ненавистный соперник будет убит, либо он сам умрет завтра. И тут голову Родиона посетила другая, не менее ужасная мысль. Ведь если он завтра будет убит, то он никогда больше не увидит Алону! Он должен попрощаться с ней. Прямо сейчас, чего бы это не стоило! Но как это сделать? Не проникать же в её спальню ночью через окно? Ничего не приходило в голову.
Пока он был погружен свои мысли и как ему, казалось, бродил бесцельно, он вдруг понял, что очутился в саду, у той самой беседки с дубом, где он встречался сегодня с Алоной, и где признался ей в любви. Он зашел в беседку и сел. Луна светила так ярко, что видно все было, как днем. Родион сидел и молча смотрел на дуб.
Вдруг позади послышался треск валежника. Родион испугался и присел. Действительно, кто-то шел. Он сначала разглядел женскую фигуру, завернутую во что-то, похожее на тогу. Она приблизилась. Родион узнал в женской фигуре Алону. Он уже хотел встать и позвать ее, как она вдруг сбросила с себя одежду и осталась совершенно голой. В свете луны прекрасно видна была ее грудь, точеная талия и густая растительность над холмиком Венеры.