Алона с распущенными волосами подошла к дубу и стала шептать ему что-то нежным голосом. Было очень тихо, и каждое слово девушки легко достигало ушей Родиона.
– Милый, ну вот мы и снова вместе, – сказала Алона дубу, поглаживая его кору.
Родион застыл на месте и не шевелился.
– Я так соскучилась по тебе, любимый, – Алона поцеловала дуб и обняла его, прижавшись, словно к возлюбленному. – Милый, я целый день ждала этого, я вся истосковалась. Ты не представляешь, как это тяжело, когда ты рядом, не протянуть к тебе руку, не прикоснуться к тебе. Я люблю тебя.
Алона целовала дуб, гладила нежно его коричневую кожу. С каждым разом ее поцелуи становились все более страстными. Она стонала все громче. Алона ввела в себя сучок, на котором при первой встрече с Родионом она повесила платок, и стала страстно извиваться на нем. Она стонала, рычала и хрипела, вгрызалась зубами в дерево и царапала ногтями его кору. Алона терлась о дуб, и на ее белой коже появились царапины, на которых, как на ветках рябины, появились гроздья мелких капелек крови. В конце концов, она завыла, как зверь, задергалась в конвульсиях и упала на землю под дубом.
Родион за все это время ни разу не пошевелился. Он не мог понять, что происходит? Быть может, он спит или это страшное видение. Тут впервые за все время Родион сдвинулся с места, и доска на полу беседки громко скрипнула. Девушка вскочила и вскрикнула:
– Кто здесь?!
Родион попытался привстать, но ноги затекли, и он упал. Алона в страхе бросилась бежать, позабыв про одежду.
– Алона! – крикнул Родион, но девушка уже скрылась в темноте.
Родион встал и побрел прочь от беседки. Уже светало, когда он подходил к дому. Он все еще не мог прийти в себя. За коротки срок было слишком много потрясений. Известия о свадьбе от Сергея, признание в любви Алоне и ее отказ, и теперь эта ночная сцена. Неужели она сумасшедшая? Нет. Все эти дни она не была такой. Или это полнолуние творит с не такое? И тут Родион расхохотался. Он вдруг понял, что все это время обманывался. Он думал, что его соперником является Сергей, а им оказалось дерево. А ведь он еще и на дуэль его вызвал. И тут Родион вдруг вспомнил про письмо, которое поручил передать Семену. Найдя в каморке пьяного Семена, он растормошил его.
– Ты отправил письмо?
– Какое письмо, барин? – не мог прийти в себя спросонья Семен.
– Письмо в имение Азаровых.
– Я отправил слуг.
– Они доставили уже?
– Я не знаю.
– Узнай, где письмо, и верни. Сейчас же!
– Слушаюсь.
Еще не до конца протрезвевший Семен пустился на поиски своих подопечных. И вернулся уже через пять минут с письмом в руке. Впервые в жизни разгильдяйство слуг сослужило добрую службу. В очередной раз слуги проигнорировали приказ Семена и решили отвезти письмо ближе к вечеру, когда спадет жара и они выспятся.
Родион взял письмо и отправился в беседку, он сел и стал рвать письмо на мелкие клочки. Он не мог успокоиться. В его голове не укладывалось, как она, та, которую он так любил, та, которой он готов был отдать всю свою жизнь, предпочла подарить свою любовь дереву, бездушному существу. Алона как будто все это время высасывала из него все силы, словно растение впитывает влагу из почвы, оставляя ее сухой и безжизненной. Взгляд Родиона случайно упал в угол беседки, где стоял топор, который Семен бросил здесь еще во время первой встречи с Сергеем. Родион схватился за деревяную рукоять.
Скоро он был уже в саду Алоны. Перед ним стоял он, с взъерошенными клочками кроны, с корявыми руками-ветвями. Казалось, что в его листве срывается сотни искривленных усмешкой улыбок, сквозь которые просачивается лунный свет..
Взмахнув топором один, второй, третий раз, Родион рубил ненавистным ему дуб. Еще и еще раз. С такой силой и злобой, как если бы разъярённый любовник убивал ненавистного соперника. Наконец, когда ствол окончательно истончился, дуб рухнул, оповестив утреннюю тишину скрипучим криком о собственной смерти.
Родион проснулся. Он почему-то лежал в кровати Семёна. Оглядевшись, он увидел валяющийся в углу топор. Тут он вспомнил, что уставший после бессонной ночи, после того, как до изнеможения рубил дуб, он вернулся домой. Он позвал Семена, но тот не отозвался. Родион тогда зашел к нему в комнату, да там и рухнул на кровать слуги, обессилев.
Сейчас Родион чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Он вышел во двор и вдохнул свежего утреннего воздуха. На душе его царило удивительное спокойствие. Вдруг он понял, что и следа не осталось в его душе от гнетущих чувств, что мучили его в Москве. Его больше не мучила ревность, не мучали мысли о неразделенной любви. И даже сама любовь больше не беспокоила его сердце. Как будто вместе с дубом, он срубил под корень и свои привязанности и страдания.