- Пес его знает... Надеюсь, что нет. Люди бегут, сам видишь, но - это многим может быть выгодно, а заморочить и запугать до полусмерти таких вот бедняг, которые уже сами себя запугали, не сложно. В войну самые нелепые слухи плодятся, как крысы.
- Да это ж просто брехня, - сказал Деян. - Терош говорил, среди бергичевцев много иноверцев, но кровавых расправ не упоминал; уж об этом он бы непременно рассказал, когда костерил "еретиков поганых".
- Я б тоже сказал, что брехня, но про те же ужасы я слышал от твоего беглого приятеля, - с видимой неохотой произнес Голем. - Он сам замученных не видел, но клялся, что знает тех, кто видел... И еще кое-что странное было в его рассказах.
- Что же?
- Среди убитых, что попадались ему на глаза, было нескольких мускулистых, покрытых шерстью уродов, кое-как замотанных в тряпки цветов Бергича. В войсках Вимила ходят слухи, что барон нанял на службу каких-то "воинов из Мрака", получудовищ-полулюдей. Я бы что угодно поставил на то, что ваш Кенек перетрусил и принял за чудовищ каких-нибудь заросших волосами силачей, если б не одно "но": эти странные мертвецы, как он их описывает, один в один походят на урбоабов.
- Урбоабы - это те дикари, что в твое время досаждали всем набегами из-за моря?! - изумился Деян.
- Да, - кивнул Голем. - Они самые. Урбоабы на службе у алракьерских аристократов, да еще рядом с большими наемными отрядами хавбагов, - а про них твой приятель тоже рассказывал, - это выше моего понимания, Деян. Но потрошеные мертвецы... Очень похоже: урбоабы ворожат на внутренностях, а тела при этом набивают травой и зашивают, чтобы сбить с толку чужеземных духов, которым не по нраву такая ворожба. Если дикари действительно разгуливают по Алракьеру, я готов поверить, что творятся еще и не такие ужасы. Но вряд ли этих ублюдков много: иначе только о них и было бы разговоры. Несколько отрядов для устрашения, не больше.
- Вот уж утешил. - Деян подавил внезапно вспыхнувшие желание осенить себя защитным знамением.
- Сам рад - дальше некуда. - Голем скривился, как от зубной боли - Насчет себя я пока не уверен, но мир сошел с ума, определенно. Урбоабы на Алракьере, в сотне верст от побережья! Какие еще меня ждут сюрпризы?!
В город вошли под вечер следующего дня.
Небо затянуло тучами, и оттого, казалось, сумерки наступили раньше обычного. С севера приближалась гроза. Что-то было в порывах холодного ветра неестественное, неправильное, и Деян почти не удивился, когда Голем, потянув носом, коротко сказал:
- Чары.
- Для чего?
- Это и здесь - ни для чего. Остаточное явление: облака сами собой не разойдутся. - Голем посмотрел в небо. - А на сыром поле одна молния уложит полста человек. Гроза в умелых руках - серьезное оружие.
Деян тоже посмотрел на облака.
- Есть хоть что-нибудь, что вы не используете как оружие?
- Овсяная каша.
- Овсяная каша?..
- Сам подумай: какое из нее оружие? - усмехнулся Голем. - Идем.
Бессчетное число раз, слушая рассказы Тероша Хадема, Деян пытался представить себе, как выглядят города в большом мире. Его воображению рисовалось нечто огромное и величественное, с широкими улицами и каменными дворцами вроде тех, что изображались на картинках, изредка попадавших в Орыжь. Но городок Нелов оказался совсем не таков: шумный, грязный, тесный, с лепящимися друг к другу деревянными домишками, похожими на сараи. Весь пропахший лошадиным навозом, нечистотами, прогорклым дымом от жженого масла и еще Господь знает чем...
Многие жители покинули Нелов, но многие и остались. Большой паники не было - во всяком случае такой, какую Деян ожидал увидеть после рассказа старика с дороги; но, по-видимому, к слухам горожане относились недоверчиво. Они ожидали бергичевцев так же, как орыжцы - подступающее ненастье: пока одни суетились, подвязывая в огороде деревья или укрепляя крыши, другие занимались обычными делами, надеясь на Господа и авось; так и в Нелове: половина лавок и кабаков - Деян отличал их по вывескам с нелепыми названиями - стояла заколоченная или разграбленная, но другая половина работала как ни в чем ни бывало.
Ров перед невысокими деревянными укреплениями и земляным валом походил на большую сточную канаву и вонял так же. У ворот на входе в город стояло два десятка солдат и офицеров, но заняты они были тем, что обирали выезжающих и досматривали возы в поисках еды и выпивки, которыми можно было бы немедленно поживиться. Как следовало из разговоров солдат на тракте, кормили в армии короля Вимила очень скудно, а жалованья не платили с весны.