Пока Ритшоф показывал и говорил, ненависть на его лице сменилась мрачной сосредоточенностью.
- Никто не вправе осудить Его Величество Вимила за его непримиримость в борьбе с еретиками Бергича и стремление скорее дать решающий бой, но я не могу не сожалеть о скорой и напрасной гибели сотен братьев, - сказал он Голему с неподдельной горечью в голосе. - В запрещенных сейчас хрониках Империи говорится: до того, как стать послом, вы были великим воином; если так, то вы можете понять мою скорбь.
- Но кто начал это? - спросил Голем.
- Это?..
- Войну, полковник Ритшоф, - со вздохом сказал Голем. - Бунт поднял барон Бергич: но не из-за того ведь, что изнемогал от скуки. Мало вашему князю Вимилу было объявить себя королем: чего он пожелал еще? Отнять у баронов и ту власть, какая у них еше оставалась? Еще поднять налоги? Но жадность - грех; не так ли, полковник? Когда Бергич решил, что дешевле один раз потратиться на войну, чем до смерти оплачивать содержание многочисленных королевских фавориток, он просто-напросто был рассудителен.
Ритшоф вновь побагровел, но епископ Андрий безо всякого стеснения сально прыснул в кулак.
- Король Вимил был почти что рад бунту, - продолжал Голем. - Ему и его приближенным позарез была нужна война, чтобы скрыть прошлые расходы, и победа в войне, чтобы вконец обобрать строптивого барона и за счет того пополнить казну, которую он, правитель глупый и бесчестный, промотал на ежедневные пирушки, балы и подарки для своих женщин и намерен проматывать и впредь. Так о нем говорят солдаты; солдаты на отдыхе всегда много болтают, но в этом случае, мне кажется, они не ошибаются. А вам, полковник Варк Ритшоф?
Ритшоф прорычал нечто невразумительное.
- Насколько мне известно, - Голем пристально взглянул на полковника, - поначалу дарвенское войско вместе с Братством Раскаявшихся по руководством гроссмейстера ен'Гарбдада упорно наступало, не считаясь с потерями, и почти добилось желаемого, но в конечном счете бергичевцы и их союзники отбросили вас назад и погнали до самого Остора. Поредевшие, обескровленные, измотанные беспорядочным наступлением дарвенские войска терпели поражение за поражением. И это закономерно; я бы даже сказал, справедливо.
- Ничего подобного. - Лицо Ритшофа побагровело. - Они сумели переломить ход компании по воле случая, воспользовавшись нечестивой помощью дикарей и еретиков-наемников с островов!
- Случая ли? - насмешливо спросил Голем. - Вы называете их еретиками, но, похоже, в этом противостоянии ваш Господь, поборник справедливости, на их стороне.
- Вы!.. - Ритшоф вскочил, позабыв о раненой ноге, но тотчас со сдавленным стоном вынужден был навалиться на стол. - Еще слово, и я...
- Варк! Сядь! - Епископ хлопнул ладонью по столу. - Правда на нашей стороне. Но барон Бергич в могуществе обошел князя Вимила, а этот воскресший еретик - обойдет тебя. Господь посылает нам испытания: прими же их с честью.
- Простите, отец. - Ритшоф тяжело опустился в кресло. - Гнев лишает меня разума.
- Разве воскрешение - не чудо Господне? - подал голос Бервен, чем заслужил уже два раскаленных от ярости взгляда - от Ритшофа и епископа.
- Как уже говорил Рибен, мы не были мертвы, - сказал Джибанд, решивший вмешаться прежде, чем Голем разозлит полковника еще больше и начнется-таки драка, после которой от постоялого двора наверняка остались бы одни щепки.
- Но где же тогда?.. - спросил Бервен.
- Блуждали за краем мира, господин Ян; были химерами среди химер, - вкрадчиво сказал великан. Подняв голову, Деян увидел, что тот улыбается уцелевшей половиной лица.