- Вот, возьмите. - Епископ пододвинул документ Голему. - Позволите откровенный вопрос?
- Да?
- Что вы собираетесь сделать с гроссмейстером ен'Гарбдадом?
- Это касается только меня и гроссмейстера ен'Гарбдада, - резко ответил Голем. - А вас, я вижу, не очень-то огорчает его возможная гибель?
- Вы или Бергич - какая разница? - Епископ пожал плечами. - Гроссмейстер - сложный человек. Он прожил долгую жизнь; лишь Господь волен судить, чего в ней больше - добра или зла, и сколько лжи в его речах, когда он призывает к раскаянию и справедливой борьбе. Я не буду сожалеть о нем. Но не подумайте, что я благословил бы его убийство.
- Ваше благословение, высокопреподобный, - последнее, в чем я нуждаюсь. - Голем свернул высохший документ и сунул за пазуху. - Но миролюбие ваше похвально. А вот король - или, вернее сказать, Святейший Патриарх? - явно считает, что Венжар ен'Гарбдад хуже Бергича и зажился на свете... Иначе как объяснить готовность пожертвовать тысячами жизней в самоубийственном сражении на Красных Холмах? Кажется, высокопреподобный Андрий, вам это все не очень-то нравится: ведь это вашу землю Патриарх оставляет гореть, вашу паству он бросил на убой. Но у вас не хватило решимости протестовать; вы рады уже тому, что вам дозволено было сбежать.
- Ложь. Наглая, беспардонная клевета, - медленно, с усилием выговорил побледневший епископ. Предназначались его слова не столько Голему, сколько побледневшему Ритшофу.
- В самом деле? Что ж, тогда простите, что позволил себе столь дерзкое предположение, - Голем улыбнулся с деланым простодушием. - Конечно, есть множество веских причин, которые не позволяют королю приказать обреченной армии отступить! Доброго пути, епископ. Не подхватите лихорадку в дороге, а то сыро нынче.
- Доберусь с Господней помощью. - Пожилой епископ встал из-за стола с грацией, которой так не хватало с трудом вылезшему из кресла Ритшофу. - Пусть Он будет милостив и к вам, князь, - и воздаст вам по справедливости за дела ваши! Идем, Варк. Не хотелось бы здесь задерживаться дольше необходимого.
Не дожидаясь возившегося с костылями Ритшофа, высокопреподобный Андрий прошествовал к двери; но ему еще предстояло пережить несколько неприятных мгновений, когда Джибанд вдруг загородил проход и молча уставился сверху вниз.
- Прикажите этому уйти с дороги! - выкрикнул епископ, отшатнувшись.
- Попроси его сам, - насмешливо сказал Голем. - Или ты немой?
- Дайте... пройти, - еле слышно пробормотал епископ.
- Если ты изучал историю Империи, то должен знать его имя, - заметил Голем. - И немного вежливости не повредит. Ну же, высокопреподобный!
- Пожалуйста, позвольте пройти, гос... господин... Джеб, - выдавил из себя епископ.
На него было жалко смотреть: обращаясь к "полуживому" как к человеку, он совершал нечто для себя немыслимое и недопустимое.
- Всего вам доброго, высокопреподобный Андрий, - Джибанд шагнул в сторону.
Епископ, путаясь в роскошных одеждах, выскочил за дверь с поразительным для своих лет проворством. Ритшоф, громыхая костылями, вышел следом.
Джибанд закрыл дверь.
- Ты быстро учишься, - сказал Голем.
- Вашими стараниями, мастер, - в тон ему ответил великан. - Что будем делать дальше?
- Выдвинемся завтра утром, когда непогода утихнет. Я не такой поборник справедливости, чтоб гнать людей под проливной дождь.
- Тебе и самому нужен отдых, мастер, - заметил Джибанд.
- Наверное.
Голем откинулся в кресле, бездумно поигрывая в пальцах железным писчим пером; в его руках оно давно уже превратилось в измятую и гнутую полоску с оплавленными концами. Уходящих он даже не проводил взглядом; мысли его занимал не епископ или Ритшоф, но тот, кто находился теперь не так уж и далеко; если "гроссмейстер" Венжар ен'Гарбдад сейчас спал - ему, без сомнения, снились кошмары.
- Ты на самом деле намерен попытаться убить его? - спросил Деян.
- Возможно, - сказал Голем. Кресло скрипнуло, когда он повернулся лицом к двери.
- Стоит ли верить... - начал Деян, но, поймав взгляд чародея, обмер, на миг потеряв дыхание от захлестнувшего его чужого отчаяния.
Так смотрел Кенек Пабал из темного угла сарая.
- Ты... - вновь начал Деян - и вновь замолчал, не в силах найти слов.
Мгновение назад он и представить не мог у Голема подобного выражения лица; но предел душевных сил чародея, как и сил физических, оказался слишком близок - или же удар был слишком силен.