Все то, за что тот когда-то боролся, о чем вспоминал если не с любовью, то с гордостью, было обращено в прах его же именем; тут было от чего утратить не только самообладание, но и рассудок...
- Верить не стоит никому, Деян. - Голем отвернулся, отбросил испорченное перо и откинулся в кресле. Каким-то невероятным усилием воли он продолжал держаться и человека, совсем с ним незнакомого, возможно, сумел бы обмануть. - Люди могут лгать или заблуждаться. Но нищета и дикость, которую мы видим, - правда. Виновные должны ответить. И Венжар, и остальные... и я сам. Ты был прав, называя нас подлецами и чудовищами. Мы и есть подлецы и чудовища.
Деян поморщился. Спорить с этим - после того, как сам не раз говорил подобное - было бы глупо.
"Хотя я тогда погорячился".
Деян рывком поднялся с кресла и принялся ходить по комнате; движение, вопреки колющей боли в лодыжке - а может быть, благодаря ей, - возвращало мыслям ясность.
- Поэтому нужно убить его, даже если это убьет тебя, мастер? - Джибанд, отошедший к стене, разглядывал свои огромные ладони.
- А у тебя есть идеи лучше, Джеб? - бесцветным голосом спросил Голем.
- Нет, - неохотно признал тот. - Но мне не нравится твоя. Мне не нравится, что ты вообще собираешься драться с ним, мастер. Он же твой друг.
- Был, - сухо ответил Голем. - Поэтому сначала я поговорю с ним. Мне нужна правда - какая бы она ни была. А потом... Как в поговорке: "Потом будет потом". Есть еще такая поговорка, Деян?
- Есть, - кивнул Деян, хотя слышал ее впервые.
Вбежали два лопоухих мальчишки, принявшиеся собирать со стола недопитые кружки и тарелки с объедками. Следом вошел Ян Бервен; с лица и волос молодого майора-чародея, пока он топтался у двери, капала вода.
- Я... - начал Бервен, когда мальчишки вышли с нагруженными подносами вон, и снова надолго замолчал, опустив взгляд. - Я сожалею о том, что вам пришлось сегодня услышать, милорд. Мне стыдно за тот прием, что мы вам оказали.
- Забудьте. - Голем искоса взглянул на него. - Вы принесли?..
- Да. Рад услужить хотя бы в этом. - Осторожными шагами подойдя к чародею, Бервен поставил перед ним маленькую серебряную флягу с зельем, очень похожую на ту, что все еще висела над столом. - Но осмелюсь надеяться, оно вам не потребуется...
- Наследие Влада? - Голем взял флягу.
- Да.
- Погодите: я перелью.
- Не надо! - Бервен отступил к двери с такой поспешностью, будто Голем собирался его ударить. - Оставьте себе. Так будет правильно. Дед и отец сделали из нее последний глоток, а я... У меня все равно никогда не хватит мужества. Я поклоняюсь богу, в которого не верю, служу правителю, которого не могу уважать. Я не достоин этой вещи. Не достоин своего имени!
- Не ваша вина, что так вышло, Ян; но в том, что вы продолжаете жить так, как живете, вам некого винить, кроме себя. - Голем, наконец, удостоил молодого чародея того, чтоб повернуться к нему. - И вам не на кого надеяться, кроме как на себя. Влад Бервен, которого я знал, не родился настоящим мастером: он им стал. Нашел в себе силы, потому как видел перед собой цель. А вы?
- Я ищу ее, милорд. - Бервен опустил взгляд. - Прощайте.
Он вышел, но тут же вернулся.
- Я сожалею, что мой учитель был груб с вами... Прошу, милорд, не судите его строго: мастер Варк совсем не такой человек, каким кажется.
- Пусть его судит Господь, в которого он так истово верит. - Голем криво усмехнулся. - Как вышло, что чародеи теперь служат сладкоречивым проповедникам? Так только в Дарвенском королевстве? Или повсюду?
- Не везде, но много где... Мастер Варк говорит, что в смутные времена лишь Церковь проявляла должную заботу о простых людях; за это ей и почет, - ответил Бервен.
- А вы как думаете?
- Не могу знать. Но иногда мне кажется, - Бервен слабо усмехнулся, и его мягкие черты приобрели выражение недоброе и хитрое, - что Святые Отцы оказались ловчее других, только и всего. Прощайте, милорд, прощайте, господин Джеб... И вы, господин. Пусть сопутствует вам удача!
Деян на миг растерялся, поняв, что последний вежливый кивок адресовался ему, и не сразу сообразил ответить тем же.
- И вам всего наилучшего, Ян, - сказал Джибанд, с укоризной взглянув на Голема, - но тот молчал.
- Прощайте, - повторил Бервен.
И наконец ушел.
- Зря ты был так нелюбезен с ним, мастер, - сказал Джибанд. - Он же оказал тебе услугу.
- Может, и зря, - равнодушно согласился Голем. Епископ со свитой уже выезжали со двора, и больше ему не было до них никакого дела.
Глава четырнадцатая. Ночь