Если б кто его спросил, он едва ли смог бы объяснить, зачем вообще начал этот разговор; "бес потянул за язык" - говорили про такое в Орыжи.
- Невозможно? Мне не впервой делать то, что считается невозможным! - Чародей оскалился, точно раззадоренный зверь. Однако Деян готов был поклясться, что видит страх в его взгляде.
- Ты быстро слабеешь, и сам понимаешь это. Если не...
- Ни слова больше! - Чародей предостерегающе поднял руку. - Ни единого!
- Да мне-то что? - Деян пожал плечами. - Чем скорее ты помрешь - тем ближе мне будет идти назад.
- Вот и молчи, - отрезал чародей. - На вопрос твой я ответил?
- Некоторых мертвых, ты сказал, можно вернуть колдовством, а нерожденных - призвать в мир откуда-то, где они есть. Ну а что эта "лестница творения", о которой ты говорил в начале: есть она на самом деле или нет?
- Воплощаются ли после смерти души в мире снова и снова? - Чародей помолчал. - А ты как думаешь?
- Я думаю, вы, колдуны, просто верите в нее, как преподобный Терош - в облачные сады Господни, - сказал Деян. - А по правде никто не знает.
Чародей усмехнулся:
- А ты будто и доволен нашим незнанием! У церковников одни сказки да присказки, у колдунов - другие: кому любо, слушает, кому не любо - выдумывает свои. Так и живем; во все времена.
Тут уж Деяну ничего не оставалось, кроме как мысленнно с ним согласиться.
- Если лестница есть, - добавил чародей через некоторое время, - то лучше ступать по ней без заминок: тогда, вернувшись в мир, сможешь вновь обрести дорогих тебе людей - в их следующем воплощении. А тот, кто поддается слабости, выпадает из своего круга, надолго или навсегда. Как и тот, чья жизнь слишком коротка - или слишком затянулась.
- С такой верой только в петлю хорошо лезть, - заметил Деян.
Чародей промолчал: похоже, на этот раз был его черед соглашаться.
Ночь прошла спокойно; только силок поутру остался пустым.
И на следующий день тоже.
"Разучился или не везет - итог один".
Деян, сокрушенно вздохнув, снял ловушку. Проволоку стоило поберечь; кроме того, не хотелось, чтобы животное пропало зазря, впутавшись, когда они уже уйдут на много верст...
Так учил когда-то отец: "Кто губит зверя напрасно, берет у леса лишку - тому в нужде удачи не видать".
В лесовиков и подобных им существ Деян не верил, но не раз подмечал, что охотничьи присловья частенько срабатывают, особенно в том, что касалось неудач и несчастий... Пусть дичи раздобыть не удавалось, зато не беспокоили пока и хищники.
Заводить с чародеем разговор о вышедших припасах было неловко, но иного не пути Деян не видел
- Скоро уже большак. А не доходя него есть пара деревень: можем пройти через них, - предложил чародей, сверившись с картой. - Наверное, есть смысл.
- Да, - согласился Деян, про себя крепко задумавшись. Насколько он слышал, в "большом мире" непросто было раздобыть что-либо, не имея денег, - а денег у него отродясь не водилось. Не считая "счастливой", с дыркой для шнура, медной монеты, подаренной когда-то Терошем Хадемом, - но ее считать уж точно не стоило: она осталась в Орыжи. "Люди болтают, деньга такая благополучие и счастие в дом приносит", - сказал когда-то Терош, вручая монету. Деян за подарок поблагодарил, но носить - никогда не носил. "Несчастия сами сыплются, а счастье должно заслужить", - такова была еще одна въевшаяся в память отцовская мудрость, потому Деяну не казалось правильным приманивать счастье монеткой... Как и не казалось, что счастье возможно заполучить кому-то вроде него.
"Что имел - и того не сберег. Брать привык, а сам бы хоть кому что хорошее в жизни дал".
Деян подумал, что монету правильно было бы давным-давно подарить братьям или - еще лучше - Эльме...
В монету - в отличие от лесовиков и Господина Великого Судии, бдящих над людскими делами, - ему почему-то верилось: слишком уж нелепой казалась эта легенда, чтобы быть выдумкой.
- В чем дело? - поинтересовался Джибанд, удивленный его долгим молчанием.
- Думаю, как припасы буду раздобывать, - отговорился Деян.
Подумать в самом деле было над чем.
За дорогой Деян почти не следил. Его тревожило, не вытворит ли чего чародей, оказавшись в деревне; смущала необходимость просить помощи у незнакомцев, да еще задарма. И донимало щекочущее любопытство: каким оно окажется, неизвестное поселение "большого мира", что за люди там живут?
Чтобы отвлечься от мыслей о доме, он напрягал воображение как мог, но все равно оно представлялось похожим на Орыжь или Волковку. Тем сильнее оказалось потрясение, когда, забравшись на вершину пологого холма, он увидел внизу лишь черную плешь