- Прежде Старожье получало неплохую прибыль с алракцитовых шахт, но они, мне сказали, давно затоплены, - продолжил чародей. Говорил он охотно и многословно; так, что в пору было задуматься: чего ради?
- Затоплены, - подтвердил Деян. - Нарех говорил, что пытался с друзьями спуститься вниз, но не смог.
- Алракцит редок, но для работы обычному колдуну его нужно немного: такого самородка, какой ты держишь сейчас, хватит надолго, потому не так уж он дорог. А истинная ценность алракцита проявляется, если растолочь его и смешать с крошевом валадана: камня прошлого, постоянства и смерти. В смеси с алракцитовым песком валадан становится тем, что древние ваятели называли "унио" - первоосновой.
- Основой чего? - спросил Деян. - Взялся объяснять - так объясняй понятно.
- Сам спрашивал, так не перебивай, - огрызнулся чародей. - Я лишь пытаюсь ответить. Первоосновой - основой бытия, значит... Так вот. Чтобы создать искусственное тело, алракцит и валадан замешивают на женской лунной крови и мужском семени и добавляют в глину. Но прежде призывают нерожденный дух. Наделяют его малой частицей своего "я", чтобы он мог жить в мире, и творят чары уже в союзе с ним, иначе искусственная плоть будет отторгать его, и существование обернется пыткой... Но тебя ведь с самого начала не секреты чародейского ремесла интересовали, а Джеб, верно?
- В основном, - признал Деян.
- Я погрузил его сознание в сон, и сейчас он не нуждается ни в чем: можешь за него не беспокоиться. И по поводу него, - Голем слабо усмехнулся, - тоже можешь не беспокоиться. Я не вполне понимаю, что он теперь собой представляет, но он проснется, чтобы наброситься на тебя. Не сможет. А даже если б смог, то не стал бы. Вы ведь с ним вроде неплохо поладили.
- Надеюсь на то, Деян Деян поежился. Ему хотелось бы, чтобы в словах чародея слышалось чуть больше уверенности.
Застывший взгляд Джибанда царапал кожу, в шуме дождя за дверью слышался какой-то тревожный речитатив. Объяснения чародея не вселяли спокойствия. Казалось, что поза великана со вчера чуть переменилась, и "смотрит" он чуть по иному, будто вскользь.
"Пустое. - Деян усилием воли заставил себя отвернуться от великана. - От духоты еще и не такое примерещится".
- Алхимическое противопоставление алракцита и валадана сыграло некоторую роль в истории той доктрины, которую ты разъяснял Джебу, - продолжал тем временем говорить чародей. - Есть записи о казнях копьем с алракцитовым наконечником: если острие ломалось - считалось, что приговоренный оправдан Небесами, то есть Господином Великим Судией, по-вашему... Хотя, спрашивается, зачем ему, всемогущему, лезть в людские дела? Не обижайся за вашу веру: я слишком долго прожил на свете, чтобы всерьез верить хоть во что-нибудь; но, глядя на вас, не знаю уже, что и думать. Прежде Высшему Судье служили и в служении находили себя, вы же - попросту преклоняетесь перед ним безо всякого для себя толка.
- Не обижаюсь: не случайно преподобный Терош всегда звал меня безбожником. - Деян с грустью вспомнил последний свой разговор со священником. - Но скажи мне, колдун: что же, по-твоему, - Небеса пусты, немы и слепы?
Чародей пожал плечами:
- Кто знает? Одно известно точно: невежественные люди почитают за богов обычных духов и многое другое, чего они не могут уразуметь. Страшно вспомнить: кое-где на Дарбате меня самого нарекли богом. Представь себе, что они сказали бы сейчас!
Он зашелся смехом, тотчас перешедшим в тяжелый приступ кашля, едва не сваливший его на пол; Деян в последний момент успел его удержать.
- Ну, ну! Полегче, князь: слаб ты пока для долгих речей. - Деян усмехнулся, помогая чародею лечь.
Тот, похоже, любил поговорить; а лицо его при этом принимало выражение благородное и торжественное, какое Деян не раз подмечал у Тероша Хадема, когда тот пускался "безбожника уму-разуму учить". Некоторого сходства не заметить было невозможно, и особенно оно казалось забавным в свете того, что говорил Голем зачастую вещи прямо противоположные науке преподобного.
- "Вера и предубеждение есть основа всего. Истинным может зваться лишь способ нашего рассуждения о предмете, но не наши суждения о нем", - процитировал Деян по памяти. - "Ибо суждения наши из чувственного мира берут начало, а чувства истины не ведают, лишь самое себя знают: с мороза в нетопленый дом зайти - все одно тепло, а коли жаркий дом зимним утром чуть выстынет - зябко делается; и во всем так".