- То есть, по-твоему получается, что я вроде как сам колдун. И давно ты так думаешь? - с фальшивой непринужденностью спросил Деян. Последняя фраза чародея про лицо была непонятна, но это могло подождать. Как и многое другое. Еще недавно предположение о том, что ему, возможно, подвластны некие невероятные силы, взволновало бы его и озадачило; сейчас - оставило почти равнодушным. Никакие, даже самые могущественные, чары не могли исправить уже случившееся или повернуть время назад: Голем был лучшим тому подтверждением.
Но кое-что со слов чародея стало очевидным.
- С того самого мгновения, как тебя увидел, - с легкой растерянностью в голосе произнес чародей. - Быть может, я зря не сказал тебе сразу...
- Мне ты ничего не сказал. Но говорил об этом с Эльмой, - уверенно заключил Деян.
- Да, - растерянно подтвердил чародей. - Да, говорил...
- Что именно ты ей сказал?
- Да вроде ничего особенного... Примерно то же, что сейчас сказал тебе.
В глазах чародея появилось понимание; заминка выдавала его с головой.
- Кроме этого? - прорычал Деян.
- Остынь. - Чародей предостерегающе поднял руку. - Я не помню в точности...
- Не увиливай!
- Девушка видела, как я тебя латал. Потом она сама спросила меня, не лучше ли будет, если... чтобы ты осел где-нибудь в большом городе, где тобой займутся хорошие лекари... где ты сможешь научиться использовать свои способности себе во благо, насколько это еще возможно. Я сказал, что если выйдет так, то, пожалуй, ты проживешь дольше, чем если останешься в глуши сено ворошить. Она попросила меня проследить, чтобы все для тебя устроилось наилучшим образом... И посоветовала мне помолчать до поры насчет моих соображений: сказала, ты не станешь меня слушать. И еще попробуешь выкинуть какую-нибудь глупость, лишь бы вышло поперек, - упавшим голосом закончил чародей. - Так понимаю, вы крепко поругались перед тем, как ты ушел? Но не думаю, чтобы из-за...
- Деревянная твоя башка. Мрак бы тебя побрал, колдун! - Деян в тщетной попытке овладеть собой со всей силы врезал кулаком по ящику. - Замолчи. Заткнись.
Не все, но многое теперь становилось на свои места.
"Одной загадкой меньше". - Мысль эта несла с собой облегчение. Все произошедшее в последний день в Орыжи было нелепой и досадной ошибкой. Но поправить ее могло теперь и не выйти - и тут уж было от чего впасть в отчаяние...
Ему следовало быть дома, а он сидел в сырой развалюхе посреди леса рядом с немощным чародеем, его "ненастоящим человеком" и горой непохороненных костей и не мог вернуться - да и было ли еще, куда возвращаться?
Но даже так - даже тут - могло быть терпимо; жизнь в Спокоище была нелегка: опасность и смерть, своя и чужая, всегда таились рядом. Могло быть терпимо - если б не груз дурного прощания, горечь недопонимания, недоговорок... Если б только Голему хватило ума держать свои догадки при себе!
- Послушай, я не хотел... - осторожно начал чародей, - не думал, что это может доставить неприятности... откуда мне было знать? По правде, голова у меня тогда варила не важно, и...
- Заткнись, - тихо сказал Деян. - Заткнись, пока я тебя не убил.
Чародей замолк, поняв тщетность попыток оправдаться - или попросту обидевшись, - и вскоре забылся беспокойным сном. Деяна это полностью устраивало: тошно было и без разговоров. Он был зол, но больше - растерян; услышанное никак не укладывалось в голове. Нужно было решать, что делать дальше...
"Но какой у меня выбор?"
Деян, стоя у порога хижины, смотрел на свое отражение в натекшей у стены луже: от капель с крыши по воде расходились круги, отражение рябило, кривилось и не желало подсказать ничего, кроме того, что он знал и сам. Он мог бы во второй раз передумать и уйти, предоставив еще беспомощного чародея самому себе, но ничего этим не добился бы - только преумножил бы смерти впустую. И даже дойди он каким-то чудом до Орыжи - что с того? Все равно он мог там разве что "сено ворошить": не помощник, не защитник, а бог весть кто...
Все то, что он знал теперь, ничего не изменило. Странно и неуютно было это сознавать.
Как бы ни было тоскливо оставаться - поворачивать назад пока не было смысла; теперь, поразмыслив спокойно, он это понимал. Стоило сперва хотя бы выйти снова на тракт, где возможно будет разузнать путь или даже отыскать попутную повозку - если повезет не получить прежде нож в бок или дубиной по затылку, что казалось исходом самым вероятным.
Дождь прекратился; быстро стемнело - словно кто-то на небе задернул занавеску. Через силу Деян заставил себя сжевать кусок зайчатины и, улегшись на лавку, сразу же заснул - но спалось на этот раз совсем дурно. Снилась каменистая пустошь посреди темной воды - как опавший лист в луже - и серокожие люди на ней, мужчины и женщины, могучие, уродливые, измученные ненавистью к самим себе и к своим создателям. Одни глиняные гиганты бесстыдно совокуплялись между камней, другие недвижно лежали или сидели на земле и равнодушно смотрели на подступающее море; волны накатывались на берег и проглатывали их - одного за другим, пока весь остров не скрылся под водой.