- Мне неловко, когда ты называешь меня так, мастер, - тихо произнес великан. - Ты говорил, это тоже мое имя. Но я не помню.
- Но все же это твое второе имя. Ничего не поделаешь. - Голем развел руками, будто показывая, какая пропасть теперь отделяла его от прошлого. - Под ним тебя знали в мире, и нельзя исключить, что память о том еще осталась, так что лучше тебе привыкнуть к нему.
- Я знаю, мастер. Ты уже объяснял мне.
Великан, насупившись, уставился куда-то в сторону. Непохоже было, чтобы спор об именах происходил в последний раз.
Деян подумал, что за время пути от Орыжи Джибанд выучился не только молчать, когда следует, но и говорить стал лучше, чем умел вначале, намного ясней и складней.
- И еще раз объясню, если будет нужно. Ладно. Прости, Деян, я, кажется, отвлекся, - внешне Голем выглядел спокойным, но Деян очень сомневался, что так оно и было на самом деле. - Так вот, ритуал. Ритуал прошел, насколько это было возможно в тех условиях, успешно. Нерожденная душа получила жизнь; еще один полуживой шагнул в мир. Проводя призыв, я нарек его Джибандом, и это имя - единственное, что теперь он помнит о себе-прошлом. На варукском наречии, на котором дед составлял заклинания, оно значило "старший брат"... Так я тогда себе это представлял, к этому я стремился. Сперва он, - Голем повел подбородком в сторону великана, избегая смотреть на него, - был примерно таким, каким ты его можешь помнить в твоем селе: всему удивлялся и туго соображал. Но, как и я, он быстро учился... Моя самонадеянность и неопытность, то, что я сам еще был сущим ребенком, сказались не только в худшую, но и в лучшую сторону: опытный, зрелый колдун вряд ли смог бы добиться того, чего добился я: знания о рисках и о том, сколь многое считается недостижимым, помешали бы ему. Наша связь с Джибандом была гибкой, но крепкой. Днем он прятался в камере-"мастерской", а я сидел у себя, но каждый миг я чувствовал его существование - и свое собственное, иначе чем прежде. Это чувство... если сравнить... более всего оно похоже на сон, в котором ты знаешь, что спишь, и можешь наблюдать за всем: то будто со стороны, то изнутри, своими глазами, а можешь и стать кем-нибудь другим, если захочешь... Похоже, но не то же самое. Такое сложно объяснить тому, кто никогда не расщеплял душу.
- Будем считать, что я тебя понял, - сказал Деян.
- "Когда одним оком смотрит ваятель на тебя, другим глядит он в зеркало", - так писал Ирабах Безликий, один из выдающихся мастеров прошлого; лучше него мне не сказать. Странное чувство, но меня, честно признаться, эта странность мало заботила. Я был счастлив, потому как не боялся больше умереть всеми забытым, в одиночестве, и стены не наваливались на меня в темноте: я чувствовал, что не один... Потом, много лет спустя, когда я слабел настолько, что не мог постоянно поддерживать нашу с Джебом связь, рядом всегда кто-то был - лекари, жена, Венжар... С того дня я не оставался по-настоящему один. До недавнего времени.
- Я не знал. - Деян заставил себя взглянуть чародею в глаза. - Извини, я не...
- Я умирал: ты выходил меня, - перебил Голем, улыбаясь той мягкой улыбкой, которую Деян уже возненавидел сильнее всех прочих его гримас. - За что ты извиняешься? Ты и так нянчился со мной намного больше, чем я того заслуживаю, - и это при том, в какое положение я тебя поставил.