- Мне нигде нет места! - сказал Деян, сам удивляясь прорвавшейся вдруг злости.
Харрана непонимающе нахмурилась, и он, поколебавшись мгновение, поставил ногу на край кровати и закатал штанину.
- Убедитесь сами: вы же лекарь. Я калека с детства. Только зря чужой хлеб ем. А это все Големова блажь... По его дури оказался с ним повязан. По собственной - уйти не могу.
Харрана нагнулась к его ноге и коснулась кончиками пальцев черного рубца. Глаза ее расширились от изумления.
-Это... удивительно, - прошептала она. - Не думала, что когда-нибудь увижу подобное... чудо.
У Деян вырвался смешок:
- Я тоже не думал, уж поверьте! Никто не думал; соседи смотрели на меня, как на страшилище лесное, когда я уходил.
- Но эти удивительные чары уже слабеют, господин Химжич, и не могут полностью сдержать разложение. - Харрана подняла на него встревоженный взгляд. - Через некоторое время - не знаю, как скоро - их необходимо будет развеять и провести ампутацию. Иначе последствия...
- Я чувствую и сам, - перебил Деян, не желая слушать дальше. - И Голем тоже заметил: он пытался недавно что-то сделать. Только, кажется, у него не очень-то получилось. И вряд ли стоит сообщать ему о неудаче.
Харрана с неохотой кивнула.
- Не позволяйте Абсхар Дамару использовать силу. Это сокращает его время.
- Есть ли для него надежда? - решился спросить Деян. - Выжить и восстановить свое могущество.
- Пока человек жив, надежда есть всегда, - произнесла она с едва слышным вздохом. - Вот только остается ли он еще человеком?
- Большой мир теснее, чем мне казалось, - сказал Деян, подумав, что вряд ли капитан успел поделиться с ней новостью. - Голем убил того, кто когда-то изуродовал ваше лицо.
Пальцы ее дрогнули.
- Хорошая весть! - В ее голосе прозвучало такое торжество, что Деян удивился - чем же она все-таки обязана Альбуту, что не перерезала ему горло во сне, едва узнала, кто он такой. - Признаюсь, господин Химжич: в первые мгновения Абсхар Дамар показался мне ушлым негодяем той же породы, что и мой муж. Но это суждение оказалось поверхностным... - Харрана покачала головой. - Плох он или хорош, он - Хранитель Мира, Абсхар Дамар. И он несет в мир правосудие.
- Особенно когда напивается до полусмерти и сношает перепуганных девок прямо на столе, - не удержался Деян.
Харрана засмеялась:
- Наверняка вам нелегко с ним, господин Химжич. Но и ему с вами не проще.
- Думаете?
- Спасибо вам. Берегите его и себя. - Она улыбнулась с непривычной теплотой. - Какие бы причины вами ни двигали, вы сделали правильный выбор.
- Я не...
- Не отговаривайтесь обстоятельствами и капризами Абсхар Дамара, - мягко перебила она. - То, что вы еще здесь, - это ваш выбор, и только.
От искушения продолжить спор Деяна избавило возвращение «Абсхар Дамара» и капитана.
Получасом позже, следом за Големом шагая к городским воротам и ведя в поводу вертлявую кобылку, он думал, что Харрана, вероятно, права, - и эта мысль не доставляла ему никакого удовольствия.
- VI -
Людская река за два дня иссякла; теперь о ней напоминал только разбитый большак, сделавшийся после дождей едва проходимым.
- Бергичевцы где-то впереди заняли дорогу, - сказал Валиш, тощий и высокий солдат, на котором мундир болтался, как рванина на пугале. - Но сами не идут, хитрецы. Выжидают.
Капитан Альбут, после свадьбы почти не раскрывавший рта, согласно кивнул.
Сапоги вязли в грязи, лошади постоянно оскальзывались. Когда через версту с большака свернули на перекрестную дорогу поменьше, путь стал еще тяжелее; но Деян был рад - тут они хотя бы не были совсем одни и за несколько верст повстречали аж два армейских обоза: один попутный, другой встречный с какими-то бумагами.
Продвигались то верхом, то пешком, там, где дорога становилась так плоха, что лошади могли переломать ноги, а всадники - шеи; с седла не слезал только Голем, быстро вымотавшийся настолько, что едва мог стоять; Альбут и Валиш по очереди проводили его коня через хляби.
Дело шло медленно, и все же за полдня они покрыли неплохое расстояние, хоть и меньшее, чем Альбут рассчитывал; но затем ехать стало невозможно. Небо затянуло тучами; видимость испортилась, а от накрапывавшего дождя дорога сделалась совсем скользкой.
- Дальше нельзя, Ранко. - Деян, к этому часу уже совершенно измученный и ходьбой, и ездой, с трудом догнал его. - Не сегодня. Вы, может, и проедете, но мы - нет. - Взглядом он указал на Голема, бессильно уткнувшегося лицом в лошадиную гриву, и громко добавил: