- Я человек непривычный; еще верста - и просто с ног свалюсь.
Альбут, поглядев на них обоих, только вздохнул и послал солдат вперед - разбивать лагерь.
Добравшись до выбранного ими места, Деян впервые в полной мере оценил удобство путешествия с бывшей епископской охраной, привыкшей заботиться о «господах»: на поляне уже трещал костер и рядом, между двумя раскидистыми деревьями, был натянут полог из плотной ткани, а земля под ним выстлана ветками. Вместе с капитаном Деян довел теряющего сознание чародея до лежанки и дал тому порцию оставленного Харраной лекарства.
Удостоверившись, что все в порядке, Альбут ушел к своим людям, занятым лошадьми.
- Нужно в чем-нибудь помочь? - окликнул его Деян, но тот отрицательно мотнул головой.
Голем, поворочавшись недолго и прохрипев пару забористых проклятий, забылся глубоким сном. Не зная, куда еще себя деть, Деян сел рядом: под пологом хотя бы не лило за шиворот.
Так, набросив на плечи одеяло, он и уснул, и не проснулся даже, когда один из солдат принес охапку веток и для него; не проснулся и потом, когда стали делить хлеб и копченую рыбу, неохотно врученную им в дорогу Лэшвортом.
Жар от костра обдавал лицо. Он спал, и ему снилась Орыжь: объятые пламенем дома и жгучий дым, призрачные, едва различимые в сизых клубах фигурки людей, безмолвно и бездеятельно наблюдающих за пожаром.
- VII -
Привело его в чувство только несколько сильных толчков.
- Ты стонал и метался, будто тебя живьем жгут, - сказал Голем. - Я решил - лучше тебя разбудить.
Уже стояла глубокая ночь; на костровище тлели одни угли.
- Я думал, если жгут, орут во всю глотку, - сказал Деян. - Рибен, а бывают... как это правильно назвать... вещие сны? О прошлом или о будущем?
- Существуют, и те, и другие; но нечасто, и они всегда неполны и неточны. - Голем вернулся обратно к тлеющим углям и сел на землю, скрестив ноги. - Что тебе примерещилось? Что-то дурное дома?
- Да. Не первый уже раз, - сказал Деян. Он все еще не мог восстановить дыхание после кошмара; фигуры двух часовых на другом конце поляны напоминали ему призраков. По привычке он огляделся, выискивая взглядом Джибанда, - и только тогда вспомнил, что великана больше с ними нет.
- Просто ты много беспокоишься о доме, вот он тебе и снится, - сказал Голем. Кончилось действие лекарства, и его, как обычно, мучила бессонница.
- А какие мороки не дают спать тебе? - спросил Деян.
- Обычно я вижу жену. Как Радмила просит поднести ей зеркало и как разбивает его подвернувшимся под руку железным блюдом; бесконечные наши с ней ссоры. И нашу первую брачную ночь - но это милосердно редко. Странно, - Голем искоса взглянул на него, - что ты спросил.
Деян пожал плечами.
«Мне не следует быть здесь, - подумал он. - Но все-таки я здесь».
Он встал и умылся собравшейся в пологе водой; утолил жажду из нашедшегося рядом кожаного бурдюка.
Спать больше не хотелось: сон пугал.
От холода немели пальцы, и он тоже сел к тлеющим углям. С другой стороны от костровища, завернувшись в плащ, спал капитан Альбут; его лицо казалось высеченным из камня. После неожиданно устроившейся свадьбы смертного холода в капитане стало еще больше, чем до того; но там, где прежде бушевала буря, воцарилось спокойствие. Он не собирался жить - но готов был умереть с чистой совестью.
- Когда-то я думал: люди - они как книги, - сказал Деян. - Что однажды записано, то они и есть. И сколько ни перечитывай, ни подновляй обложку - это уже не изменится. Но, видно, я ошибался: иногда люди все-таки меняются... И не всегда к худшему.
- Все люди меняются: кто-то больше, кто-то меньше, - сказал Голем. - Все живое подвержено переменам, все мертвое - тлену и разложению.
Чародей замолчал. Было слышно, как потрескивают угли в костре, как каплет с полога вода, как фыркает где-то близко недовольная путами и привязью лошадь.
- Скажи, Деян, - Голем окликнул его, уже когда он решил, что достаточно отогрелся и пришел в себя, чтобы попытаться уснуть снова, - чего бы ты хотел?
- Чего бы я хотел? - недоуменно переспросил Деян.
- Что бы ты сделал, окажись ты на моем месте?
- Я не на твоем месте, Рибен, и надеюсь никогда даже близко не оказаться.
- Да я не про колдовство! - Голем поморщился. - А просто про возможности... Про власть, если угодно. Когда я говорил с твоими односельчанами, то назвался хозяином Старожья, князем - тем, кем был когда-то. Но, если взглянуть здраво, это ерунда почище той, что я один из Хранителей. Я ведь ничего не знаю про сегодняшний день Алракьера: каким он стал? Ничего не знаю про то, чего желают люди. А ты здесь, как-никак, живешь. Вот я и спрашиваю: чего ты хочешь? Что бы ты стал делать, если б, скажем, сам стал королем?