- VI -
Иногда вечерами к аптекарю приходили гости: у него было немало друзей, самых разных - от бывшего секретаря мэра, теперь служащего в бергичевской комендатуре, до простого работяги-каменщика, восстанавливавшего разрушенные дома в центре Харнума; в такие дни разговоры в гостиной тянулись часами. Сперва Деян при посторонних избегал показываться на виду, но вскоре по настоянию хозяина стал брать костыли и выходить вместе со всеми к столу.
- Да знаю я, что вы никакие Алеку не сослуживцы! - сердито заявил ему аптекарь на следующий день после того, как они с Петером снова до ночи отсиживались в комнате. - Не слепой! Но пускай вы двое дарвенские солдаты, нет нужды скрываться: никто под моей крышей против вас ничего не имеет.
- Я не солдат, - возразил ему Деян; не из намерения переубедить - скорее по привычке.
Но аптекарь оставил его слова без внимания.
- Алек обмолвился, за вас просил сам хавбагский Мясник. Это правда? - спросил он.
- Он не мясник, а лекарь. - Деян почувствовал, что начинает злиться.
- Ладно, ладно! - отмахнулся аптекарь. - Пусть он не мясник, а ты не солдат. Мне не нужны ваши тайны. Но и проблемы из-за вас не нужны. У нас здесь есть поговорка, - добавил он, заметив, что Деян смотрит на него с удивлением. - «Хочешь сберечь сундук - поставь его на виду». Если не будете прятаться - никто и не подумает, что у вас на то есть причины, а скрытность уже вызывает нежелательные вопросы... У тебя же ноги нет, а не языка! А Петер так и вовсе здоров. Пока вы здесь - вы друзья Алека, так что ведите себя соответственно!
Деяну его настойчивость казалась глупой, но в аптекарском доме и вообще в Харнуме были иные, чем в Медвежьем Спокоище, нравы, о которых они с Петером ничего не знали. Хочешь не хочешь, а указаниям хозяина приходилось подчиняться.
Петер куда больше времени провел среди людей в «большом мире», но за столом помалкивал, а когда к нему обращались - отвечал односложно или бурчал что-нибудь неразборчиво. В обществе он казался сам себе неотесанным и неуклюжим и от того себя стеснялся - тогда как Деян, к собственному удивлению, легко переборол неловкость. Он взял за правило всегда прямо смотреть собеседнику в глаза, как делал Альбут, и обнаружил, что люди не выдерживают его взгляда. На расспросы он обычно отвечал уклончиво, предоставляя любопытным возможность самим додумывать, что пожелают.
- А расскажи по секрету, друг: в каком полку лямку тянул на самом деле? - спросил однажды вечером крепко выпивший Милош Собрен, когда Деян вышел проводить его на крыльцо. - Понимаю, тайна... А все-таки страсть как интересно!
Милош - круглолицый и тучный мужчина в летах, страдающий одышкой, - был отставным военным лекарем-хирургом, осматривал прежде его культю и знал больше, чем кто бы то ни было другой, за исключением аптекаря и Броджеба.
- Не состоял на службе и двух дней, - сказал Деян, что было чистой правдой.
- Да будет тебе брехать-то! - пьяно прикрикнул на него Милош. - Так в каком?
- В Горьевском, - ответил Деян, беспокоясь, как бы обиженный лекарь не расшумелся; но теперь тот рассмеялся, будто услышал хорошую шутку.
- Ох-хо, ну ты, друг, дал маху! - Милош утер раскрасневшееся лицо. - Горьевцы, они как один, бешеные... каждому известно. Ври, да не завирайся: не умно это. Скрытник ты. Ну и Владыка с тобой, не хочешь - не говори... - Он махнул рукой и, пошатываясь, побрел по улице.
- Так, может, я тоже бешеный, - мрачно сказал Деян, глядя ему вслед. - Думаешь, нет?
Не первый раз его принимали за кого-то другого, но сейчас он задумался о том, что и сам не знает, кем теперь себя считать. Больше он не был тем, кем был раньше. Возможно, Милош и остальные в своих подозрениях подходили ближе к истине, чем ему казалось...
- VII -
Милош Сорбен играл в жизни аптекарского дома и, как следствие, в жизни Деяна немалую роль. Отставной лекарь служил ему частым собеседником, сделал эскиз для плотника, чтобы тот изготовил подходящий протез. А в час, когда будущее уже казалось ясным, именно Милошу, по злой шутке Небес, суждено было стать глашатаем новой беды.
Лейтенант Броджеб, у которого закончился отпуск по ранению, накануне уехал, но спустя несколько дней должен был вернуться - и, получив дозволение, отправиться, наконец, в Медвежье Спокоище. Деян уже мысленно попрощался с Ханрумом и его жителями, когда поздним вечером в гостиную, не сняв мокрого пальто, ввалился раскрасневшийся и задыхающийся Милош и объявил:
- Господа, худо дело... Я только от Румнера, - по-свойски назвал он городского коменданта. - Он сам меня вызвал... на нас идет мор! Косит людей тысячами.
- Ты уверен? - с неестественным спокойствием уточнил аптекарь.