- IV -
С четверть часа он просидел так, глядя вокруг, слушая и наблюдая, узнавая и не узнавая родные места. Все было знакомо - но все было по-другому, иначе, чем прежде; другим стал и он сам - и вряд ли преподобный Терош находил хорошими эти перемены: но ему хватало такта помалкивать.
Затем вернулась Эльма и, остановившись чуть в стороне, жестом поманила к себе.
- Ну, показывай: куда мне теперь податься, Серая? - спросил Деян, подойдя. - Слышал, будто вы теперь внизу живете: Голем оставил наследство.
- Так и есть. - Она взяла его под свободную руку; вдвоем они медленно пошли по тропе, ведущей через поле к Сердце-горе. - Такое дело, Деян... - вновь заговорила она, когда они дошли до опушки леса. - Малой обмолвился, будто ты сказал, что Голем погиб.
Деян кивнул.
- Я никогда не говорила об этом с остальными, - буднично продолжила она, - но мне кажется, ты не прав: он жив и он здесь, Деян. Или послал кого-то вместо себя.
- Почему ты так считаешь? - после долгого молчания спросил Деян. Они по-прежнему неторопливо, с чинным спокойствием брели по тропе, но его ладонь на перекладине костыля вся взмокла. Чародей не смог бы сделать то, что сделал, без «вдовьих слез», а после зелья не имел ни единого шанса выжить; он и без того умирал. Смерть его была объявлена: своими ушами Деян слышал похоронный залп. И все же еще ночью ему тоже приходило в голову, что для Венжара ен’Гарбдада было бы слишком щедро отправить в глушь в память о бывшем друге целый отряд; как ни старался, он не мог отделаться от этой мысли...
Впереди между деревьями показалась Сердце-гора.
- Вокруг иногда что-то такое происходит... Сложно вот так просто объяснить. - Эльма досадливо поморщилась. - Иногда я будто слышу шаги, когда рядом никого нет. Или как тень какая мелькнет...Нет, Деян, я уверена: мне не кажется. Случались и страньше вещи: то яма за ночь нужного размера станет - будто земля сама собой просела; то гора щебня вдвое вырастет, то инструмент потерянный сам собой найдется. А на днях двоих наших неумех едва бревном не зашибло, когда веревка лопнула: прямо на них летело, но наземь хлопнулось рядышком, как будто оттолкнул кто.
- Повезло, - неуверенно возразил Деян.
- Может, повезло. А только офицер, который над солдатами самый старший, - когда приказы отдает, по сторонам все поглядывает. - Эльма оглянулась и сама. - Хочешь - верь, не хочешь - не верь, Деян. Но странно все это. Я однажды пыталась заговорить с ним, когда была одна: никто не ответил, но мне казалось, меня слышат... И бабушка кого-то видит иногда: но ее, правда, не поймешь.
Они вышли к развалинам; громадина Сердце-горы загораживала оранжевое закатное солнце и отбрасывала огромную тень, погружая лес в полумрак.
Деян внимательно оглядел невысокие, по колено, остатки стен - именно там, по словам мальчишек Солши, они впервые увидели «большого» и «маленького» дядьку; но сейчас на развалинах никого не было.
- Я очень хочу поверить, Серая. Но не могу, - с горечью сказал Деян. - Потому как этого не может...
И тут мленький камушек чувствительно ударил его в спину повыше лопатки.
- ...быть, - произнес сзади знакомый голос. - Да, Деян?
Деян резко обернулся. Чародей сидел на большом, в два человеческих роста, булыжнике, отколовшемся когда-то от Сердце-горы.
- V -
- Я когда-то уже рассказывал тебе о разнице между несбыточным и несбывшимся, - сказал Голем. - И о том, как порой несбывшееся становится былью.
Он выглядел намного лучше, чем в последний раз, когда Деян его видел: лицо больше не имело нездорового оттенка, седая бородка была аккуратно острижена. Одет он был в черный мундир наподобие тех, что носили старшие офицеры при штабе Венжара ен’Гарбдада - но без нелепых украшений: только от плеча к груди шли три тонких золотых шнура.
- Мне сказали, ты погиб, - сказал Деян, совершенно растерявшийся.
- Слышал то же самое о тебе: даже видел имя в госпитальных списках, - сухо сказал чародей и обратился к Эльме:
- А ты молодец, девушка: раскусила меня.
- Здравствуйте, милорд. - Эльма улыбнулась чуть натянуто, как-то настороженно. - Но зачем вы прятались?
- Трусил посмотреть тебе в глаза, - с болезненно-кривой усмешкой произнес Голем. - И сказать, что твой друг, которого я обещал вернуть живым и здоровым, лежит где-то в общей могиле, которую я даже отыскать не смог. Надо думать, ему пришлось немало постараться, чтобы все это устроить... И он не стал утруждать себя тем, чтобы оставить мне хоть какое указание на то, что ему удалось уцелеть: не затем прятался. Потому до вчерашнего вечера я ни мгновения сомневался в его гибели; должен признаться, это обстоятельство скрасило мою жизнь чрезвычайно. Так что я приехал проследить здесь за всем и лично извиниться перед тобой, Эльма. Мне казалось, это будет правильно; но я никак не мог решиться.