— Она волнуется, — с иронией говорит Эрик. — Наша Эмили волнуется за математику! Да ты знаешь ее, пожалуй, лучше вашей учительницы. Из нас троих только ты одна, похоже, унаследовала папин ум в точных науках. Хотя, ведь и нам с братом немного не помешало бы оставить, а, Эдвин?
— Ничего смешного, — я огрызаюсь, но не всерьез. — Конечно я волнуюсь, ведь мне нужны только отличные оценки!
— Ладно, Милли, просто знай, что, если что, ты только скажи, мы с Эриком разберемся с любым, кто вздумает тебя обидеть.
— Спасибо, — говорю я, собирая со стола посуду, — у меня правда все в порядке, мальчики.
Вымыв посуду и дождавшись, пока мальчишки разбредутся кто куда, я по привычке кладу в рюкзак свой потрепанный атлас, пару кусков яблочного пирога и одеяло. В глубине души я все же надеюсь, что вчерашний зверь уже ушел далеко в лес и никто не помешает мне всласть предаться чтению. А может быть, привычным ритуалом сбора вещей, я убеждаю себя, что все по-прежнему, ничего не изменилось, все стабильно и хорошо, Эмили. Я не люблю перемены, я даже боюсь их, редко они приносили мне что-то хорошее.
Но сегодня жизнь распорядилась иначе. Уже подходя к камням, издалека, я слышу какой-то новый непривычный звук. Обычно такого не бывает в моем лесу. Звук похож на дыхание какого-то крупного существа. Дыхание ровное и размеренное, как будто существо спит. Прежде чем выбежать к берегу озера, тропинка делает крутой поворот, и я инстинктивно замедляю шаг, тихонько подкрадываюсь, чтобы выглянуть на поляну.
«Вот черт, да это медведь!»
Действительно, огромный буро-черный медведь сидит на одном из камней. Он явно не спит, и смотрит на ровную гладь озера. Что-то в его позе кажется мне странным, нет, обычные медведи так не сидят. Но, пожалуй, мне лучше уйти, и поскорее. Сухая веточка предательски хрустит под моей ногой, и я замираю, как загипнотизированная, под взглядом медвежьих глаз, метнувшихся в мою сторону с поразительной скоростью.
— Ты … кто? — дрожащим голосом спрашиваю я у медведя, потеряв от страха всякую связь с реальностью. Медведь смотрит мне прямо в глаза, сам, как никогда не смотрят дикие животные, если только они не собираются в ту же секунду напасть на тебя.
Паника парализует меня, я стою как вкопанная и не могу сдвинуться с места. Сердце колотится как бешеное. Бежать? Но куда? Медведь быстрее меня, и он догонит одним прыжком. По деревьям они лазают куда лучше людей – дерево тоже отпадает. Прыгнуть в озеро, но…
— Ты кто? — вдруг повторяет за мной медведь с моей же испуганной интонацией, но с места не двигается.
Я не понимаю, сплю я или схожу с ума. Я — дочь ученого. С самого детства вокруг меня были преимущественно неоспоримые факты. Только то, чему есть разумное объяснение, имеет право на существование, Эмили! Я прекрасно знаю, что говорящих медведей не бывает, а если вдруг такой тебе встретился, милая моя, то либо у тебя жар и бред, либо все это тебе снится.
Не отводя глаз от медведя, я деловито ущипнула себя за плечо: «Ой, больно!» Медведь наклоняет голову набок, кажется, мои действия кажутся ему интересными.
«Нет, не действует! Ну, наверняка у меня температура, хотя чувствую я себя вроде хорошо. Эх, жаль, что нельзя самой себе потрогать лоб и понять, есть жар или нет?»
Медведь меж тем внимательно наблюдает за мной и в то же время как будто прислушивается ко всем звукам леса, которые нас окружают, и к отдаленным звукам поселка на другом берегу озера — тоже.
Но вот его черный нос явно учуял что-то, потому что медведь наклоняет голову и принюхивается. Ох, да это же он унюхал мамин яблочный пирог! Может удастся откупиться?
Медленно и осторожно, без резких движений протягиваю руку к рюкзаку, достаю кусочек пирога и протягиваю в сторону медведя. «Черт, сейчас он откусит мне руку вместе с этим пирогом, какая же ты глупая, Эмили», — молниеносно проносится в голове.
Медведь протягивает мне свою лапу, но совсем не медвежьим, а скорее человеческим жестом, как делаю это я сама, и берет у меня пирог. Смотрит на меня с сомнением, как будто не знает, что с ним делать.
«Это вкусно, — говорю я тихо, — попробуй!»
Что может быть более странным, чем угощать яблочным пирогом говорящего медведя на берегу озера в осеннем лесу? Так с ходу даже и не придумаешь.
«Попробуй, — эхом повторяет медведь, — а ты? Попробуй?»
Как это возможно? Его голос как будто звучит у меня прямо в голове. В действительности медведь не говорит, он лишь шевелит губами, но тем не менее я явственно его слышу.