— Ты нам голову не морочь, — закипал Болт. — Вот смотри, в прошлый раз мы тебя здесь высадили. Вон магазин, мусорка, зеленый дом без крыши.
Не говоря больше ни слова, Алсу перешла дорогу и величественно сложила руки на груди, как поэт на памятнике. Она была переполнена злостью. Если бы не присутствие Вениамина Петрович, то сочла бы, что ее вновь похитили, и крайне дерзким, неуважительным тоном пытались выставить «похитителей» проигравшей стороной.
— Здесь должны быть ворота, вышка, а там — за воротами — старое здание нефтеперерабатывающего завода. Вот покажите мне завод, ворота, вышку, и я покажу вам, куда надо идти. Только не пытайтесь мне доказать, что я сошла с ума. Мы же вместе с вами шли по территории, поднимались по лестнице, — уставилась она на Болта. — Где? Где все это?
Болт широкой ладонью стянул с головы кепочку, вытер ею вспотевший затылок. Он уже и сам не понимал, что происходит. Похоже, мартышка права. Здесь все не так, как должно было быть. Неужели вновь лопухнулись?
— А это точно то место? — обернулся Болт к Верзиле.
Тот промолчал. В мертвой тишине он вскинул голову и уставился в небо, по которому ветер тащил взбитые облака.
— Так, так, так, и что тут у нас? — Вениамин Петрович тоже огляделся по сторонам. — Вы уж объяснитесь? Я думал, прилетим, улетим, за пару часов управимся, а тут, так сказать, маскарад, игры в прятки. — Кажется, эта ситуация его забавляла.
Болт просканировал его взглядом, по его сосредоточенному лицу пробежала короткая волна недовольства. Он судорожно сплюнул, пошел вдоль старых домов и заборов.
— Ничего не понимаю, — бесконечно бубнил он и протягивал руки, словно пытался нащупать завод, ворота. — Да точно говорю, что тут все было.
— Может, на вертолете крутанемся. С высоты, так сказать, посмотрим, — предложил Вениамин Петрович.
— Да, да, конечно, — откликнулся Верзила и заторопился к машине.
— Вы давайте там, а я здесь, — нервно похлопал себя по карманам Болт, его взгляд лезвием скользнул по Алсу. — Внимательнее там.
Глава 37. Петля дыма на шее
Алсу уткнулась носом в стекло и вздохнула с облегчением, когда машина набрала высоту. Вот уже второй раз при подъёме у нее потели ладони и тряслись колени. Что ее пугало, она и сама не понимала, вроде бояться нечего, пилот же не дурак ронять машину, но было в этом полете что-то настораживающее, от чего по телу бегали мурашки.
Внизу должен быть нефтеперерабатывающий завод, с ровными корпусами, установками, трубами, из которых плещутся тонны дыма и петлей затягиваются на шее города. Но по привычке никто на это не обращал внимания. Иногда дым ровной лентой тянулся в сторону аэропорта, где сейчас, словно три большие стрекозы, отдыхали самолеты. Алсу вспомнила, что когда гостила у Романа, вроде как слышала их гул в небе. Значит, аэропорт был недалеко.
Аэропорт есть, а где сам завод? Внизу аккуратные поля, одни засыпаны снегом, другие зеленели озимыми. Картина сводила с ума. И чем дольше Алсу всматривалась в лесные посадки, ниточку реки, пугливой змейкой ускользающей по низинам, — тем больше понимала, что вместе с течением реки ускользали и ее надежды. Эта речная суетливость, несомненно, добавляла в мысли хаоса. Принять отсутствие завода было сущим наказанием. Как бы Алсу ни старалась увидеть, сопоставить, это не имело смысла, так как картинка внизу не соответствовала ее желаниям и ожиданиям. А хотелось поскорее избавиться от Верзилы, Болта и голомаркера.
Вертолет сновал туда-сюда, бедный Верзила потел, и, как капризный ребенок, требовал вновь и вновь возвращаться.
Алсу уже тихо смирилась, и была рада, когда Верзила прекратил поиски и приготовился выслушать гневный монолог Болта, будто это он виноват в пропаже завода. При этом Верзила понимал, что Болту надо дать выговориться, иначе с ним невозможно будет общаться дальше. В такие моменты Болт чувствовал себя неудачником, который добился только того, чтобы работать на побегушках у Романа Николаевича. Зачастую, когда его спрашивали, чем он занимается, он начинал крыситься, орать, словно его застали за чем-то постыдным. Но самая неподходящая ситуация возникала тогда, когда звонил сын. Он очень любил сына, и порой его частые звонки отвлекали от дела, потому что именно в это момент его руки были заняты приготовлением кофе для Романа Николаевича или натиранием его ботинок.
— Чего там? — орал в трубку Болт.
— Да голяк, — отвечал Верзила и чуть отодвигал трубку от уха. Пусть лучше проорется, пока они не сядут.