— Ты читаешь газеты? — Парфенов широко распахнул глаза.
— Мама читает.
— Это плохой знак, — съязвил он. — С мамами трудно спорить.
Еще секунду назад предполагал улизнуть, как это он умел делать, а теперь в нём поселился червячок сомнения. Почему-то представилась мама с тяжелой сумкой, одна на остановке — в темноте. Была у нее в жизни такая печальная история. Она, конечно, тогда отбилась, но ведь она — крепкая женщина, ветеринар, корову за рога на землю опрокидывала. Его мать выше одноклассниц почти на голову. Да они впятером ничто против неё одной.
Трасса, конечно, не внушала доверия, не подходила для прогулок. С правой стороны располагался густой лес, слева — снежное поле с жухлыми кустами, черной грязной дорогой, чуть дальше были видны остатки сгоревшего дома Алсу. Разнесенный ветром, везде валялся мусор — вещи, некогда нужные, а теперь обесцененные пожаром. Сейчас это место было грустным и безмолвным. Ни пения петуха, ни блеянья козы. По просьбе Королевы, всю живность забрал садовод Петр Петрович.
Глава 44. Сама смерть!
Пока девчонки ковыряли банки, пытаясь их открыть, Парфенов изнывал от раздражения. Он отошел к ближайшему дереву и принялся пулять в него ножичком. Получилось не сразу, пока приноровился, раз пять промазал.
Ножичек аккуратно вошел в середину ствола, когда завопила девица, а потом кто-то разревелся в голос.
— Саша, — позвала Лена, — помоги. Здесь Вероника порезалась стеклом.
Ранка была неглубокой, но Вероника так вопила, словно ей оторвало руку, цинично подумал Саша, и обрадовался достойному поводу срулить в больничку.
— Кончай орать! — прикрикнул он на Краснощекову.
— Я умира-а-а-ю! Мне бо-о-о-льно!
Поборов раздражение, Парфенов принялся шарить по карманам. Сигареты, зажигалка, телефон. Ничего того, что помогло бы оказать первую помощь. В кармане джинсов попались два использованных билета в кино. Странно, он не помнил, чтобы в последнее время туда ходил. И почему два? С Костяном разве?
— У кого-нибудь есть… салфетка, платок?
— За-а-ачем? — еще громче завопила Вероника.
— Чтобы заткнуть тебе рот!
— У меня вот. — В руках у Лены была бутылочка с антисептиком и упаковка одноразовых салфеток.
— Подержи ей руку.
Лена держала руку Вероники, пока Саша, невзирая на её вопли, накладывал промоченную антисептиком салфетку.
И тут заорала еще одна девица. Катя не плакала и не хныкала, она истошно верещала, отодвигаясь спиной к лесу, и тыкая пальцем в противоположную сторону. Парфенов повернулся туда, куда она показывала, и сам вздрогнул всем телом.
На другой стороне, на обочине дороги стоял человек в черном плаще до пят. Под капюшоном вместо лица была черная маска со светящимися красными глазами.
Я, наверное, схожу с ума, удивленно подумал Парфенов. Жуть!
— Смерть, смерть, смерть! — продолжала вопить Катя. При следующем шаге назад она споткнулась о банку с краской, шлепнулась в грязь мягким местом и снова взревела от боли, изумления и страха.
— Сделай что-нибудь, — схватилась Лена за Сашину руку.
— Надо уходить, — медленно проговорила Алсу за их спиной. — Я его знаю.
Приказав Алсу молчать, Парфенов обратился к человеку в черном плаще.
— Чего тебе надо?
Черный человек медленно поднял руку, в которой держал пластину с кнопками, нажал на одну из них. Небольшой всплеск луча заставил павильон подпрыгнуть вверх. По идее, он должен был свалиться обратно на землю, но черный человек нажимал кнопки, заставляя павильон кружиться в небе, как шарик в лотерейном барабане.
— Мама! — присела Краснощекова, закрыв голову руками. Она не могла этого видеть.
— Что ты хочешь? — вновь повторил Парфенов, непроизвольно пряча Лену за спину.
— Уходите. — Голос у черного человека оказался неестественно громким и механическим. Он явно пользовался каким-то звукоизменяющим устройством. — Мне нужна только Бесфамильная.
— Отлично! — обрадовался Парфенов и стал подталкивать остальных девиц к лесу. Сам заторопился следом. В какой-то момент, словно опомнившись, остановился, обернулся. — А зачем она тебе?
— Уходи.
— А не отвалить бы тебе самому? — Парфенов вспомнил, что он мужик и должен защищать даже таких, как Бесфамильная.
Внезапно у ног Парфеновым взорвалась земля, в стороны брызнули осколки камней и асфальта.