Алсу смотрела на небо, освещенное косыми лучами ноябрьского солнца, а сверху сыпались мелкие ветки, старые листья, бурая хвоя, словно готовилось кострище для ритуального сожжения ведьмы. Алсу охватило дурное предчувствие. От ужаса накрыло темной волной тлена. Она резко поднялась на колени и с изумлением огляделась, не понимая, что вдруг нашло на лес. Деревья шевелились, с корнями выпрыгивали из земли и падали в какой-то смертельной круговерти, словно кружила палица великана и сносила все на своем пути.
Вскоре на вопрос «что происходит?» нашёлся ответ. Она видела, как вокруг носились зеленые волны выстрелов. От их могучих скачков столетние деревья качались, как водоросли.
Рядом затрещали ветки.
Парфенов подскочил и с трудом сдержал крик, увидев ее, грязную, на коленях, а потом рассмеялся, поняв, что живая. Это походило на массовое помутнение разума, такое бывает, когда всеобщие ожидания не соответствует действительности.
Он схватил ее за плечи, встряхнул:
— Я отвлеку его, а ты беги к поселку.
Что? К какому поселку? В мыслях Алсу возник образ королевства Нети. Там не было черных людей с оружием последней модели, там не было развалюх и домов, напичканных антиквариатом, там были только спокойствие, понятность и радушие.
— Гони туда, — показал Парфенов направление и резко пригнулся. Совсем рядом над головой прошел пучок зеленого света и едва их не задел. — Куртку свою давай.
— Господи, — тихо застонала Алсу, снимая куртку. — Зачем эти страсти?
Парфенов с трудом втиснулся в рукава и, как пугало с растопыренными руками, побежал по стволу упавшего дерева. Зеленый луч перемещался следом, догонял, и почти настиг, но помешала широкая крона, спрятавшая Парфенова, как театральная кулиса. Луч принялся брить дерево, срезая ветви, а ошалелый Парфенов с выпученными глазами бежал уже в глубь леса.
Скоро весь разгром переместился в противоположную от Алсу сторону, похоже, вслед за Парфеновым.
Алсу, немного пошарившись по валежнику и буеракам, вышла на тропинку. Здесь уже побежала трусцой, привычно выровняла дыхание, набрала темп. Её догнал велосипедист, долго не решался объехать, словно опасался грязной и чумазой. Освобождая дорогу, сошла с тропы — по пояс провалилась в побуревший золотарник. От него пахло сырой пылью и плесенью. Когда Алсу добралась до поселка, ее футболка была мокрой.
Глава 46. Младенец в капсуле
На краю поселка Алсу остановилась, осторожно огляделась по сторонам. У ее ног появилась кошка. Пригляделась к кошачьему хвосту, надеясь признать Янотаки. Но нет, никакой косички, обыкновенный хвост, торчащий восклицательным знаком.
Разумеется, Алсу пыталась отыскать подозрительные знаки. Долго смотрела на юг, где до самого горизонта простирались заливные луга, погруженные в белоснежную дрему зимы. Река еще не замерзла полностью, но береговая наледь уже сузила проток, и широкое полотно реки превратилось в темную ленту. Белое марево заполнило небо и укутало солнце в бледно-розовую шубу.
Повсюду тишина и покой, даже улицы в этот час были пустынны: ни одного человека, мотоцикла, только ветер шевелил маленький колокол на вершине церкви.
Вроде все спокойно. Алсу тронулась по тропинке, петляя между тополями и акациями. Под снегом хлюпала грязь и вода, в одном месте было по-настоящему болотисто — провалилась по щиколотку.
Марья Васильевна встретила Алсу недовольным взглядом.
— Мадам, вы откуда?
С того света, чуть не пошутила Алсу, но вовремя спохватилась. Тут же, на пороге, сняла кроссовки, носки и побежала по лестнице босиком, уловила встревоженный шепот женщины — зря поменяла полотенца… — Почему зря?
Алсу обернулась и радостно спросила:
— А где родители? — и чтобы не получить кучу дополнительных вопросов, уточнила. — Мои родители. Мама и папа.
— Не знаю, я им не хозяйка.
— Янотаки.
— Не произносите это мерзкое имя.