Поперек маленькой комнаты стояла ширма с японскими павлинами. Иногда от неловкого движения она шумно падала и поэтому в одном месте рамка была надтреснута. Вера притаранила ее из Вьетнама. Сколько было споров в аэропорту, наверное, работники до сих пор вздрагивали, вспоминая тот рейс. Словно прилетел не только самолет, но и куча плохого и скандального. Вера все-таки продралась с ширмой сквозь таможенников, оставив им бутылку дорогого вьетнамского коньяка, настоянного на скорпионах и змеях.
Теперь за этой ширмой умирал человек.
А во всем была виновата Катя. Сдуру ввязалась в чудовищную авантюру и потащила за собой Веру. Теперь обе столкнулись с такими вещами, которые надо было не разгребать, а гнать от них на адреналиновой волне. Необходимо было бежать и сообщать всему обществу об опасности. Орать во все горло в микрофоны, трясти запретными флажками, устанавливать на всех дорогах шлагбаумы.
Вряд ли стоит теперь удивляться, что наступили последствия. Катя ранена. Вера в бешенстве: ее магазин наполнился зловещей атмосферой. Пришлось забросить торговлю, приостановить поставки товара. Пока творятся такие дела, магазин невозможно вернуть в прежнее состояние, потому что созидательная энергетика удалилась, прихватив с собой предпринимательский пыл, жажду наживы. Деловые разговоры ушли в фэнтезийное русло. Теперь говорили о непонятном: магическое зелье, лекарственное снадобье, андроиды, бойфренды, акуны. И хотя обе пытались вникнуть в самую суть, решение проблемы ускользало.
Если бы не Вера, Катя давно бы сломалась. Но Вера как самый верный и старый друг, увидев ее с Вениамином Петровичем, который легко держал на руках человека, за считанные секунды очистила подсобку, соорудила ложе. Вера воистину была человеком со стальными нервами. Другая бы задала тысячу вопросов: Кто? Что? Почему? Живой или дохлый? Пусть бы не сразу получила ответ, но начала бы именно с вопросов. И Катя бы с ней согласилась, это нормальная человеческая реакция.
— Чай, кофе? — буднично спросила Вера и добавила. — Скоро ему кранты.
А ведь еще утром Катя считала, что у нее все получится идеально. Она унизилась до просьбы к девчонке, попросила приготовить лечебное зелье. Даже андроида Вениамина Петровича подключила. И тут такой удар. Девчонка не испугалась, сбежала. Катя была уверена, что понимает подростков, но Алсу поступала иначе, не по-людски.
Тут в стекло вновь постучались.
— Машина? — дернулась Вера. Все-таки уснула сидя, хотя прикладывала массу усилий, чтобы совладать со сном. — Блин, вы дадите мне сегодня поспать?
Катя улыбнулась, снова ощутила в сердце горечь, убивающую её печалью и грустью. Попыталась подняться, но боль в ноге заставила вернуться на место.
— Открой, — тихо простонала. — Совсем нога не слушается.
— Это я, — тихо скребся по стеклу Вениамин Петрович.
Вера открыла, пропустила внутрь. Обвела взглядом, подмечая, что все-таки с ним не так. Все как обычно, улыбка солнечным нектаром, реальная расслабленность, игривость успешного самодовольного человека, чувствующего себя центром созданного им же самим мира. Значит, для всех ты успешный предприниматель Вениамин Петрович, а на самом деле — робот, высокоразвитая механическая игрушка. А человек, который тебя создал, валяется на лежанке за ширмой и тихо ждет прихода последней минуты. Вера никак не могла этого осознать.
Глава 51. Злая ты!
Человек на ложе что-то мычал, это походило на звук занавески, которая шуршала от ветра. Он лежал, запрокинув голову, будто пытался вдохнуть больше воздуха, чтобы проснуться, вынырнуть на дневной свет из омута погребения. Ему надо обязательно выкарабкаться, переместиться из забытья в реальность, но ему мешала лавина боли.
Стоящая на коленях Катерина целовала его безвольную руку, переминала пальцы, гладила ноготки с синюшным фиалковым оттенком. Она понимала, что он живой труп и все равно от него ангельскими звездами кружилась голова. Её улыбка светилась счастьем и красотой. Как в дурмане, продолжала его ласкать, будить, вытаскивать. Он должен понять, что она его любит с маниакальной приверженностью, безумной изголодавшейся страстью.
Когда он три недели назад пришел к ней на работу, она растерялась, ухватилась за стенку, взвыла бездомным псом. Она вдруг ощутила, как из глубины ядра каждой клетки рванулась верность, тоска, восторг. Ему не надо было ничего говорить, уговаривать, она уже была его униженной собакой, с глазами, переполненными доверия и преданности.