Багрецов и Зина остались одни. Немного помолчали, но вскоре разговорились. В первые же десять минут Зина узнала от Багрецова о всех его злоключениях (конечно, кроме истории с часами), искренне посочувствовала ему и, что самое важное для Вадима, одобрила, как она говорит, «благородную цель» путешествия.
А он, обласканный ее вниманием, яростно доказывал, что в его жизни появился «личный враг № 1», то есть Медоваров. Тупой и непроницаемой стеной встал он на пути, ничтожный бюрократ, заботящийся только о своей выгоде. Позвонил какой-то начальник - нужно устроить племянницу, - и судьба, может быть, очень ценного изобретения решена. Когда еще приведется его испытать? Ждать до будущего года? Нет уж, покорно благодарим, есть справедливость на свете.
Во всем соглашалась с ним Зина и наконец сказала, что терпеть не может двуличных людей.
- Вот видите! - обрадовался Вадим, и лицо его осветилось детской улыбкой. - Но некоторые из моих друзей, считают, что я не прав. Начальству, мол, виднее. Да я бы и сам никогда не решился догонять экспедицию, если бы мне русским языком сказали, что «керосинки» не нужны. Но ведь это не так. Они очень понравились начальнику экспедиции, потому он и приказал взять меня. Кого я должен слушать? Его или подхалима Медоварова?
Зина покачала головой и осторожно, не желая огорчать Багрецова, спросила, не допускает ли он мысль, что Медоваров согласовал свои действия с начальником экспедиции.
- Бывают руководители, которые сами никогда не откажут, за них это делают подчиненные.
Багрецов даже привскочил. Мысль показалась ему невероятной
- Если бы вы знали профессора Набатникова, - горячо заговорил он, - то у вас не оставалось бы сомнений в его прямоте и честности! Афанасий Гаврилович настоящий коммунист. У него слово никогда не расходится с делом. Скажет - как топором отрубит. Он юлить не будет. Позвал бы меня и сказал: «Извини, пожалуйста, с твоей поездкой ничего не выходит. Обстоятельства изменились». Вадим с сожалением развел руками и вновь заговорил с искренней восторженностью: - Видел я Набатникова один раз - и, представьте себе, не могу вспомнить о нем без волнения. Может быть, это по-девчоночьи сентиментально, но я буквально влюблен в него. Даже после того, как он выругал меня.
По лицу Зины скользила загадочная улыбка. Вадим ее заметил с недоумением.
- За что же вам досталось? - простодушно спросила она.
- За многое. Хотел казаться умнее, а потому умничал. Чуть польстил. Вообще, держался не очень естественно. Вот он меня и высек. По-дружески, без свидетелей… Так неужели этот прямой человек стал бы вилять и выкручиваться? Да еще по такому пустяковому поводу - брать радиста Багрецова в экспедицию или нет? - Он взял со стола свою мятую шляпу и, разглаживая ее поля, добавил: Есть чему поучиться у Афанасия Гавриловича. Посмотрели бы на него!
- Видела.
- В Москве? - изумился Вадим.
- Нет, на теплоходе. Интереснейший человек. - И Зина подробно рассказала об этой встрече.
Если час назад у Багрецова оставались кое-какие сомнения в успехе своего рискованного предприятия, то теперь, после рассказа Зины, они улетучились мгновенно. Прежде всего, подтвердились сведения, что Афанасий Гаврилович прибудет незамедлительно в условленное место, где встретится с Медоваровым. А путешествие до Ростова и обратно в Куйбышев не займет много времени. Багрецов радовался, что его мнение о характере Набатникова полностью совпадает с мнением Зины. Этот человек, даже отдыхая, выискивал интересных людей, полезных науке. Вместе со студентами проектировал фильтр для краски, потом и краске нашел применение. Будил их мысль, наталкивал, подсказывал, помогал искать потерянный аппарат и даже предполагал провести с ним какие-то опыты. «А если так, - решил Вадим, - то Афанасий Гаврилович не может оставаться равнодушным к моим «керосинкам». Конечно, помнит о них. Ну что ж, Толь Толич! За вами долголетний опыт, хитрость, солидное положение; за мной - справедливость… Посмотрим, «золотко!»
Начальник радиоклуба задерживался - видно, все еще искал машину. Багрецов уже решил, что вторую пятиминутку придется принимать здесь, в радиоклубе, поэтому надо выбрать более подходящую антенну и настроить под нее приемник «керосинки». Он извинился перед Зиной и занялся этим несложным, но кропотливым делом.
Зина наблюдала за Багрецовым. Нравилась его непосредственность - качество, которое ей казалось редким. Почему-то чаще всего встречались ей люди неинтересные - практичные, чересчур расчетливые, скучные. Не повезло в жизни, оттого в свои двадцать пять лет Зина чувствовала себя не такой уж молодой. Жалела, что пришлось расстаться с Левой, Женей, Митяем. Ребята разные, но все по-настоящему молодые, как и Багрецов - изобретатель «керосинки». «Мальчики, конечно, - ласково подумала она, - а ведь с ними хорошо: милые, бесхитростные друзья».