Сомнения одолевали Вадима, хотел было их высказать, но побоялся. Подумают, что это поклеп на Тимку, причем из самой низкой зависти. А Вадим не завидовал. Где-то в глубине души чувствовалась сосущая боль, ворочался проклятый червячок. Но это не зависть, скорее тайная обида неудачника. Именно таким неудачником и считал себя Багрецов.
Все у него не ладилось, начиная с самой весны. Прежде всего «разнесчастная любовь» к Наде, ее кокетство с Женькой Журавлихиным, у которого, по злой шутке судьбы, Вадим оказался вроде как в подчинении. Разве это приятно? Опять же разрыв с Тимкой, самым лучшим из всех существующих в мире друзей. Наконец, глупейшая и тягостная погоня за экспедицией, завершившаяся весьма сомнительной победой. Карманные «керосинки» выглядят здесь смешными и наивными даже в сравнении с «Альтаиром», хотя и без него могли бы здесь обойтись.
Вадим впал в окончательное уныние. Афанасий Гаврилович будто и не замечал его, разговаривая только о телевидении, а «керосинки» пока еще оставались в стороне.
Но вот дошла и до них очередь. Афанасий Гаврилович постучал по крышке чемодана, взятого с собой Багрецовым.
- Хвастайся теперь ты, Вадим. Великолепный телефон, специально для меня! Как-то мне в машину поставили радиостанцию, чтобы в пути я мог вызывать институт. Зря трудились. Машина так и стоит на приколе. Ведь я убежденный пешеход.
Ободренный Багрецов быстро достал аппараты и один из них передал Афанасию Гавриловичу. Широкой ладонью тот любовно погладил крышку.
- Вот такой телефон я еще могу взять с собой. Здесь без него не обойдешься. Команды, распоряжения, связь с лагерем. Я же не сижу на месте. В общем - полезная штука.
Чиркнув спичкой, Вадим зажег фитиль «керосинки» и стал ее проверять. Набатников молча наблюдал за ним, думая, что аппарат Багрецова можно использовать не только для связи, но и для контроля некоторых автоматических приборов, расставленных в районе предполагаемого взрыва. Так сказать, личная проверка.
- Говоришь, километров десять перекроет? - спросил он у Багрецова.
- В некоторых условиях даже больше. - Вадим передал профессору включенную радиостанцию. - Пожалуйста, кладите в карман.
- Страшновато… - Набатников, смеясь, опустил ее в широкий карман пальто. - Сгоришь еще… Как мотылек…
Вадим охотно принял шутку и возразил с подчеркнутым спокойствием:
- Нет, Афанасий Гаврилович, взрыв не всегда сопровождается пожаром.
Набатников с полупоклоном прижал руку к сердцу.
- Сердечно благодарю. Только этого мне и не хватало. Во время атомного взрыва погибнуть от взрыва «керосинки»…
Лева Усиков хлопал себя по коленям, веселился:
- Вадимище! Милый, признайся: пожарная охрана тебя… это самое… не штрафовала? В каких ты с ней отношениях?
Митяй ущипнул его за ногу и прошипел:
- Не балагурь! Ничего смешного нет. Видишь, парню не по себе…
А Вадиму было действительно не по себе. Когда он включил вторую радиостанцию, то сразу опытным ухом определил, что приемник работает слабо. В телефонах - подозрительное журчание. Ему, как и любому радисту, известно, что лучше бы аппарат вовсе не действовал, тогда легче найти и устранить неисправность; если же приемник работает еле-еле, то для его наладки нужны сложные измерительные приборы. Ими пользуются лишь в лаборатории и не берут с собой на полевые испытания. Таких приборов у Вадима не было, но по всему чувствовалось, что без них не обойтись.
Набатников укреплял на себе мягкий проводничок антенны (вместо металлического прута) и не замечал состояния радиста. Ни его побледневшего лица, ни капелек пота, выступившего на лбу, ни резких, нервных движений, когда он щелкал переключателем, стучал пальцем по лампам, прижимая телефоны к ушам и торопливо вытирая лицо рукавом.
Все это говорило студентам, что товарищ их попал в беду. Но в данную минуту помочь ему они не могли.
Прицепив проводник к плечу, Набатников напомнил Багрецову, что еще в Москве переговаривался с ним по этому радиотелефону, но, правда, из комнаты в комнату. Недалеко. Пусть теперь Вадим покажет, как работают его «керосинки» на практике в настоящем деле.