- Найдите мне Багрецова и Журавлихина, - бросил Афанасий Гаврилович и, отвернувшись от Толь Толича, забарабанил пальцами по столу.
Вадим воспринял вызов к Набатникову болезненно. «Вот оно, свершилось, мелькнула беспокойная мысль, - Выгонят». В руках у него был паяльник, впопыхах он не знал, куда его положить. Так с дымящимся паяльником и пришел в палатку начальника экспедиции.
- Скажи, Багрецов, - обратился к нему Афанасий Гаврилович, - до отъезда из Москвы ты испытывал радиостанции за городом?
- Я же вам говорил, - растерянно прошептал Вадим. - Получалось десять километров. Можете Бабкина спросить.
- Бабкин далеко. Лучше мы Женю спросим.
Афанасий Гаврилович грузно повернулся к нему и подробно расспросил об условиях испытаний в тот день, когда Багрецов пытался наладить радиосвязь из санатория.
Ничего утешительного Женя сказать не мог. Расстояние было сравнительно небольшим, горы не экранировали, а связаться так и не удалось.
- Усиков говорит, что перекалил лампы, - пояснил Журавлихин.
- Но и до этого он ничего не слышал? - Афанасий Гаврилович сказал это полувопросительным тоном, испытующе взглянул на Женю.
Тот промолчал, после чего профессор обратился к Вадиму.
- Видишь ли, друг, тебе предъявляется серьезное обвинение. Вольно или невольно, но ты меня обманул. Не просто товарища Набатникова, а руководителя, которому государство доверило большое дело. Я тебе поверил, поверил рекомендациям твоих начальников, парторга метеоинститута. Все они говорили, что парень ты серьезный, вдумчивый. Радиостанции, которые ты делал в свободное время, им не нужны, но могут пригодиться в каком-либо другом хозяйстве. Я не спрашивал у тебя протоколов испытаний с подписями и печатями. Не все ими определяется. Моим старшим товарищам - директору института или министру часто бывает достаточно моего слова, не скрепленного никакими бумажками. Видимо, я заслужил это, как ученый и коммунист, никогда не обманывающий их доверия. Ошибался ли я? Конечно. Но ошибка ошибке рознь… Тебе я поверил как способному технику и комсомольцу. Но скажу по совести - сомневаюсь я, что неудача с аппаратами произошла случайно. - Афанасий Гаврилович поднял руку, заметив протестующий жест Вадима. - Погоди, не торопись… Я не хочу тебя обвинять в умышленном обмане. Скорее - в легкомыслии… Тяп да ляп, кое-как провел испытания и сразу потащил свои игрушки Набатникову. Тот разахался - уж очень понравились - и в результате сел на мель. Где теперь искать маленькие радиостанции?
Медоваров самодовольно улыбнулся.
- Найдем, Афанасий Гаврилович. Уже запрос сделали.
- Сделали, сделали! - недовольно пробурчал Набатников и указал на Вадима. - А с этим молодцом что делать?
- Придется авансировать. - Толь Толич погладил пятнышки усов, в глазах его блеснул злой смех. - Жесткий вагон с плацкартой. Письмецо о возврате вынужденной ссуды отправим по месту работы.
Во время этого разговора Журавлихин молчал, искал способ, как помочь Вадиму и уговорить Афанасия Гавриловича оставить его здесь, но в голову ничего не приходило. Из этого мучительного состояния вывел его Толь Толич. «Бездушный чурбан, - разозлился Женя. - У него человеческая судьба, честь, долг - все решается авансами и ссудами. Будто только в них дело». И, еле сдерживаясь, он заговорил:
- Афанасий Гаврилович! Вы когда-то поверили Багрецову. Поверьте и нам троим. Мы хоть немного, но все же разбираемся в радиотехнике. Мы такие же комсомольцы, как и он. Поверьте нашему комсомольскому слову: аппараты его должны работать нормально и будут работать. Мы вместе с ним отвечаем за это. А что касается всяких бухгалтерских дел, то, - он повернул покрасневшее лицо к Толь Толичу, - пусть это вас не тревожит. Обойдемся без писем в Москву.
Багрецов был от души благодарен Жене за помощь. Друзья не оставят в беде. Он растрогался, защекотало в носу, и чуть было не навернулись слезы, но вдруг все прошло. Последнее замечание насчет бухгалтерских дел Вадиму показалось несправедливым, оскорбительным. Он получил немного в счет аванса по командировке и вовсе не желает быть каким-то иждивенцем даже у друзей самолюбие не позволяет. Хотел было возразить, искал подходящие не обидные слова, но его предупредил Набатников.
- Я понимаю и тебя, Женя, и твоих товарищей. Поступок правильный. Другого и быть не могло. Но помните, что это не игра в благородство. Вы взрослые люди и знаете цену словам. Багрецов останутся, но не на птичьих правах, а будет получать за свой труд то, что ему положено от государства. Нечего попрошайничать, брать в долг у того же товарища Медоварова, который, конечно, не откажет, но поморщится.