Не пришлось Вячеславу Акимовичу похвастаться кулинарным искусством. Впрочем, можно обойтись и без этого, главным блюдом сегодняшнего ужина он считал раков, столь любимых Набатниковым, который вызвался приготовить их сам. Ясно, что знаменитый ракоед не мог доверить такого дела неопытному кулинару. И вот две сотни отборнейших раков ждали Афанасия Гавриловича в ванной. Несколько раз Пичуев заходил туда, и ему казалось, что раки недовольно шипели на хозяина.
Зазвонил телефон. Придерживая очки, Пичуев опрометью побежал в кабинет.
- Вячеслав Акимович, - услышал он, - это я, Багрецов. - В трубке тяжелый вздох. - Нас не ждите.
- Кого это вас?
- Меня и Бабкина. К нему жена приехала.
- Новое дело! - рассердился Пичуев. - Какая жена? У него не было. Кстати, а вы тут при чем? Приезжайте один, если он не хочет.
- Очень хочет. - Вадим замялся. - Но как-то неловко…
- Что за щепетильность? Приезжайте втроем. А кто она? Вот неожиданность!
Вадим опять вздохнул.
- Нет, Вячеслав Акимович, никакой неожиданности. Четыре года я дрожал за Тимку, думал, - вдруг уедет? Так и случилось. Недоглядел. Стеша категорически заявила, что останется в Девичьей Поляне. Теперь Тимка ждет, когда там откроют филиал Института погоды. На днях приехала Стеша и тут же вышла замуж за Тимку. Он получил отпуск и вместе с ней едет к старикам. Вот что делается на свете, Вячеслав Акимович… Прямо грабеж средь белого дня! Я думал - они еще года три переписываться будут.
Даже не видя собеседника, Пичуев почувствовал, как тот расстроен. В трубке что-то потрескивало, шумело, слышалось жалобное гудение, словно вторило печальному голосу ограбленного друга. Вячеславу Акимовичу была известна последняя ссора Бабкина и Багрецова, наконец, их трогательное примирение. И вдруг - разлука, пока на месяц, а через годик, когда в Девичьей Поляне будет открыт филиал института, Бабкин переселится туда навсегда. Вот что значит женское упрямство. Видно, уже не удастся друзьям работать вместе!
Инженер спросил Вадима - а как же Бабкин откажется от телевидения? Ведь он сейчас прикомандирован к его лаборатории? Пичуев даже писал в институт метеорологии, не смогут ли они отпустить Бабкина совсем.
- Я говорил с ним, - признался Вадим. - Не хочет. Теперь и в Девичьей Поляне можно заниматься телевидением.
Вячеслав Акимович взял с него слово, что приедет обязательно, и не один, а с Тимофеем и Стешей. Этого только и надо было Димке. Последние дни ему хотелось провести вместе с другом, пусть на людях, в компании веселее, а то уж больно тоскливо на душе.
До прихода гостей времени оставалось порядочно. Хозяин не знал, куда себя девать. Звонок Багрецова напомнил ему, что в мире существует личное счастье, причем полное, без всяких стыдливых «но» и оговорок. Взять бы того же техника Бабкина. Двадцать три года, изобретатель, всё впереди. Но не этому завидовал Пичуев, а тому, что есть на свете любящие и решительные девушки, вроде Стеши. Потребовала - и Бабкин уедет с ней в Девичью Поляну. Правда, это требование разумное, Бабкин и там найдет себе дело по душе. Но все же он уступает желанию Стеши. Возможно, в этом и есть счастье. Хотелось, чтобы и ему, Пичуеву, поверяли желания, он с радостью выполнял бы любые, пусть даже капризы. Впрочем, какие там капризы. У Зин-Зин (понравилось ласковое имя, придуманное Левкой) особый характер, абсолютно идеальный, чудесный, ни с каким другим не сравнимый. И казалось ему, как всем настоящим влюбленным, что такого совершенства мир еще не видывал.
За три недели Пичуев мог ее узнать хорошо. Во всяком случае, так он думал. И не нужно его разубеждать, хотя народная мудрость говорит обратное: пуд соли надо съесть. За три недели это невозможно. Но какие недели!
Что же случилось после первого опыта Набатникова?
Афанасий Гаврилович вместе с комиссией вылетел в Москву, откуда привез решение - опыт повторить, но уже в другом месте. Пичуева попросили установить несколько телевизионных передатчиков, крайне необходимых для новых испытаний. Он с радостью остался в экспедиции, тем более что это входило в планы его исследований.
Зная характер Зины, можно было не удивляться, что сразу же после болезни она села за штурвал самолета. Один из телепередатчиков был предназначен для наблюдения с воздуха. Студенты уже уехали - первого сентября начало занятий, Багрецов отправился в Москву еще раньше, а Пичуев вместе с другими специалистами продолжал пробные телепередачи.