1734 год, Колывано-Воскресенский завод посещает член Санкт-Петербургской академии наук немецкий исследователь И.Г. Гмелин. Он удивлен неопытностью демидовских и казенных уральских специалистов, что с 1726 по 1732 годы вместо серебряной собирают цинковую руду. Сильно удивлен и работой Воскресенских рудников, основных поставщиков руды на заводы, что наконец-то демидовские мастера после восьми лет работы только после его приезда наконец-то распознали качество здешней руды и работы прекратили, а то все время думали, что это серебряные руды. Никак не мог понять ученый немец, как из руды с видимым серебром опытный плавильщик со стажем не один десяток лет не может выплавить серебра. Через 17 лет, описывая свое путешествие по Алтаю, он пишет, что «демидовские люди не умели распознать богатого серебра в рудах, а могли серебро распознать знатоки в Екатеринбурге, да и то намного позже».
1735 год, что-то не складывается в это время у Демидова в столице. Забирают у него все алтайские рудники и заводы в казенное владение, нарушая указ 1727 года. Для контроля за работой рудников и разведки руд в Колывани создается Томское и Кузнецкое начальство. Возглавляет это горное начальство майор Угримов. Хороший был майор — преданный. Хорошо знал свою службу, особенно у Демидова. В 1735 году под руководством Угримова Василий Шишков составляет карту рудников и лесов Колывано-Воскресенского завода. Мурзинская гора при Чарыше реке записана под номером 14 в списке из 39 рудников. По сравнению со списком 1732 года количество рудников уменьшилось на шесть. Через 13 лет здесь будет переписано 97 рудников и приисков. На карте красным цветом показаны «леса прежде и ныне вырубленные под завод и на уголь». Зеленой краской выделен «лес сосновый про заводской обиход и на уголь годный». Значит, лесу к тому времени уже вырубили много. А дальше леса вырубят столько, что на огромных площадях образуются голые степи, переходящие в желтые полупустыни Казахстана, и все люди, проживающие в этих местах Алтая, забудут, что здесь когда-то зеленели хвойные леса.
1736 год, майор Леонтий Угримов отправляет отряд из 10 человек во главе со школьником Семеном Шиловым искать корбалихинские руды (змеиногорские), которые «по малым пробам содержат свинец и некоторую часть серебра». Это в Санкт- Петербурге кто-то вспомнил, что 10 лет назад из образцов алтайских руд Иван Шлатгер выплавил серебро. Но Демидова голыми руками не возьмешь, пока не возьмешь.
Упорно работает отряд под предводительством школьника Шилова с мая по сентябрь 1736 года и добывает 930 пудов руды (15 тонн). Причем отряд копает шурфы не на Змеиной горе, откуда были взяты образцы руд, а в другом месте. А героический майор Угримов в это время быстро отправляет с завода настоящих специалистов по выплавке серебра Христофора Моллина и Иоганна Инглика на Урал к руководителю Сибирских заводов Татищеву «по секретному делу». Он решил, что Моллина «с таким великим жалованием держать не для чего».
Добытую корбалихинскую руду поручают плавить пробователю Чернилыцикову, как он ни старался, серебро все-таки появилось. Но находчивый Угримов и тут не оплошал, объяснив начальству, что Чернилыциков «наверное туда могильное чудское серебро бросил или серебряную копеечку», что и написал в канцелярию Сибирских и Казанских заводов. А чтобы спрятать все концы в воду, отправил в канцелярию образцы железной руды «для путчей апробации результатов плавок пробователя Чернилыцикова под присмотром главного казначея Константина Гордеева».
Как бы там ни было, а в 1737 году заводы и рудники возвращают Демидову, так как нет серебра в рудах. Демидов снова на белом коне, благодаря стараниям майора Леонтия Угримова. Угримов не потеряется в истории, дальше он в больших чинах будет служить в канцелярии Сибирских и Казанских заводов, и даже даст разрешение 18 февраля 1744 года Акинфию Демидову незадолго до его кончины разрабатывать месторождение серебра в верховьях Чарыша.
А что же гора Мурзинка? Там демидовские работники добывают золото из кварцевой жилы, состоящей из ржавого ноздреватого кварца с видимым золотом, которое при желании можно выковырнуть ножичком. Кварцевую жилу выбрали полностью, получился небольшой карьер. Затем пошли в глубь горы шахтами по скарновым медистым рудам. Руды вкрапленные, породы очень прочные такие, что до сих пор уже двести лет выработки стоят без креплений, как и в те времена. Руды с высоким содержанием золота отвозили в Колывань, а бедные, попутно вынутые руды, оставляли на месте. Малахитовая окраска мурзинских руд убеждала всех, что здесь добывают исключительно медь.