Как лорд догадался о предательстве жены? Уже неважно. Эйг встретил их, держа у горла жены короткий меч. Он оказался моложе, чем Альгар себе представлял: не такой седой, да и морщин на лице почти не видно. В глазах Эйга горел такой знакомый Альгару огонёк безумия.
Солдаты за спиной быстро вышли из комнаты, начиная зачистку крепости. Альгар и Оскольд остались наедине с Эйгом.
– Лорд Гранд, опустите оружие. Эта война окончена, ― как можно спокойнее попросил Альгар.
Лорд лишь презрительно поморщился.
– Неужели ты, мальчишка, считаешь, что я преклоняю колено пред тобой? Никогда я не опущусь ниже безродного приблудны с севера.
Глупо было ожидать, что мятежный лорд сдаться.
– Знаю, но колено вы обязаны преклонить не предо мной, а пред королём.
– Вот когда король появится здесь, тогда и моя спина склонит.
Альгар поймал взгляд Аннабелл: смесь страха и покорности судьбе. Она уже всё решила для себя, ещё тогда, в палатке. Женщина медленно закрыла глаза, в ожидании своей участи.
Оскольд коснулся локтя Альгара и тихо спросил:
– А ты не можешь… как тогда?
Как в Райрате. Там всё вышло скверно. Но если сделать всё аккуратно?
В коридорах крепости разгоралась битва. Их было слишком мало, но благодаря неожиданности они ещё могут победить.
В Аяре, где Альгар провёл прекрасные три года, водились змеи Джохоэсу. Смертельно ядовитые и очень быстрые. Местный охотник Барн Барам показал, что делать, если встретишь такую змею. Лучше всего, конечно, убежать, но если змея близко, то шансов мало. Кто быстрее ― змея с её смертельным ударом, или человек с ножом? Нужно отсечь голову тогда, когда Джохоэсу бросится и будет совсем рядом. Именно такую вот змею напоминал Эйг. Отсеки ей голову и победа будет за тобой.
Альгар прикрыл глаза, а когда открыл, то увидел как «змея» вздрогнула. Кровавый взгляд демона преисподней, вот что увидел мятежный лорд. Стоит отдать ему должное ― он малодушно не упал на колени и не стал молить о пощаде, а только крепче сжал рукоять меча. Глаза Аннабелл в ужасе расширились. В этот момент она, наверное, пожалела о своём предательстве.
Сразу, как только Альгар выбрался из заточения, подчинение людей давалось легко. Порой было достаточно сказанного слова, а то и мысли. Но с каждым годом это становилось сложнее и менее… предсказуемо. То ли его человеческое тело не было рассчитано на такую силу, то ли сам Альгар терял контроль, а в последний раз… последний раз в Райрате заставил людей сражаться до смерти, когда этого не требовалось.
Погружение в чужой разум, то же, что и погружение в кисель. Особенно если человек обозлён. Эйг же ненавидел. Не кого-то конкретно, а всех скопом. Один сплошной клубок ненависти, злобы и страхов. И всё же лорд старался держать себя в руках. Внимательный, собранный и обозлённый противник ― то, что им нужно было меньше всего. Человеческий разум – это инструмент, струны которого, если правильно настроить, будут издавать приятную музыку. Альгар не умел играть. Как-то он пытался освоить гитару, но учитель после более полугода развёл руками, признавая поражение. Требовался не только опыт и точность движений, но и понимание этой музыки, чувство такта и своевременности.
Открыться. Подтянуть здесь, ослабить там, и вот разум звучит иначе. Альгар дёрнул воображаемые струны и…
… они лопнули, выплёскивая всё, что так давно копилось внутри.
– Только смерть смоет позор!
– В смерти нет чести. Куда больше храбрости нужно, чтобы посмотреть в глаза живым.
– Кровь смоет грехи!
– Кровью не накормить людей, кровью не взрастить урожай, кровью не…
– Только кровью можно восполнить долг чести за право быть … прощённым.
– Прощение может попросить лишь живой, а мёртвым всё едино.
– Невозможно смотреть в глаза. Я проиграл, но не побеждён. Только победа. Любой ценой.
– И кто определит цену? И кто её заплатит?
– Ты.
Глаза Эйга расширились. Разговор, в котором не было произнесено ни единого слова, но сказано слишком много, подвёл черту. Мятежный лорд прикрыл глаза и решительно опустил меч.
Последнее, что запомнил Альгар, это короткий вскрик Аннабелл, глухой удар падающего тела и разъярённый крик Эйга, а затем только алое марево.