Остатки кошмара медленно сползли, оставив после себя лишь неприятное воспоминание. Удивительно, что ей не приснилась виселица, когда та так близко.
Её план и планом особо не был. Главное стать как можно незаметнее, а там только выбрать нужный момент. Вот как этот. Чего стоит подняться по лестнице для слуг, оттуда через скрытую в стене дверь. Подойти к мирно спящему на кровати человеку и одним ударом…
– Вижу не только меня замучил поздний голод.
Крик замер в горле, а пальцы разжались. Каким-то невообразимо быстрым движением человек бросился вперёд, подхватил посуду и выпрямился. Герцог Баккерель убрал с лица длинные волосы и протянул ей кружку.
– Будет неловко, если нас обнаружат здесь, посреди ночи.
Эрия медленно кивнула, всё ещё не веря в реальность происходящего. Нет, нет, нет! Это просто очередной кошмар.
– Тебя заподозрят, что ты крадёшь еду, а меня… собственно тоже.
Он, как не в чём не бывало, подошёл к столу, взял тарелку и протянул её Эрии.
– Вот, возьми.
Внезапно девушку охватил ужас. Она присела и нервно, заикаясь, проговорила:
– Простите меня, ваше сиятельство… Я не знала…
– Да Боги с тобой, девочка! ― усмехнулся герцог. ― Только не кричи, прошу, а то сюда сбегутся все. Вот будет потеха ― герцог Баккерель пробрался на кухню и обчищает собственные кладовые. Бери. Я не против.
Эрия отрицательно покачала головой. Взять еду у врага ― это то же самое, что взять из его рук яд. Никогда. Ни за что. Герцог устало вздохнул. В ночи нельзя было различить выражение его лица.
– Твоя воля. А ты чего по ночам бродишь? То же… кладовые очищаешь?
– Нет! Я… мне кошмар приснился.
– А мне вот сны не снятся, ― вздохнул тот, садясь за стол. ― Не хотел тебя пугать. Мы только вернулись, а будить всех как-то… Смешно сказать, герцог боится будить слуг. Ха! А с другой стороны, разбужу и потом весь день, как сонные мухи будут ползать. Да и суета эта… Не люблю суету.
Эрия бросила взгляд на выход, но не знала, как лучше ей проскочить мимо.
– Я тебя не помню. Как звать?
Имя? О Боги, она забыла собственное имя! Не своё, конечно, а то, придуманное.
– Я… я…
Очередной печальный вздох.
– Ладно, беги уже. И смотри, не оступись по дороге. Нынче болеть чревато. И дорого.
Девушка стрелой метнулось к выходу, но внезапно остановилась, неловко поклонилась и сказала:
– Доброй ночи, ваше сиятельство.
– Наше сиятельство благодарно, ― сухо ответил герцог.
.
Утро выдалось сплошным ворохом неотложных дел. Городской совет предложил повысить налоги. Но с кого? С голых улиц или вымерших лавок? На этом всё и кончилось – совет сам же своё предложение и отклонил.
Следом был суд: трое – за воровство, на работы; один – за то, что убил жену и съел её – на виселицу.
Закончив с судом, Альгар отправился посмотреть на питейный двор, устроенный по распоряжению совета. Двором это, впрочем, было трудно назвать – три чана с мутной бурды. Очередь тянулась к чанам длинной вереницей – кто с плошкой, кто с кастрюлей, кто даже с половником. Альгар подошёл ближе и, не говоря ни слова, поднёс посудину. Парень на раздаче сглотнул, дрогнув, и с опаской плеснул в его плошку похлёбки. Альгар попробовал варево. Разжёвывал молча, закусил тонким ломтём хлебом, потом повернулся к распорядителю:
– Что это?
Распорядитель вытер лоб и неверным голосом проговорил:
– Ячмень или репа с куриными костями. И хлеб.
К полудню всех ответственные за доставку продовольствия и организацию питейных дворов стража согнала на главную площадь и посадила прямо напротив помоста с виселицей. Глаша́тай зачитал обвинение, причину и детально ― по просьбе герцога ― что именно преступник совершил со своей женой, а также с выражением и в подробностях перечислил, как приговорённый проделал каждое своё действие, в том числе приготовил похлёбку.
– Надеюсь, господа, уже завтра всё, что случайным образом не доехало, потерялось и украдено злыми духами, будет возвращено на место, ― после свершения правосудия предупредил распорядителя Альгар. ― Всё по спискам. И не стоит надеяться, что я плохо знаю грамоту. Знаю и хорошо. И отличить картофель от горького корня вполне способен.