Девушка продолжала разглядывать оседающие нити. Я же, выдернув из-под меча остатки своей веревочки, подобрала плащ и отряхнув его от снега, направилась обратно к карете. Кучер уже должен был начать просыпаться, если я верно угадала заклинание, использованное на нем. Все-таки без магии определять такие вещи очень непросто.
— Кто ты такая, забери тебя демон?! — ударил мне в спину отчаянный возглас.
— Очевидно, все еще Мать, — не оборачиваясь ответила я. — Или посланник Света. Впрочем, насчет последнего не уверена. Мастер Эстеф грозился отобрать этот титул, если покину Старый город прежде, чем закончится восстановительный период. Это ему лекарь наябедничал, я знаю.
— Ересь! — я не успела среагировать. Не услышала шагов. Слабое движение в самом уголке глаза, и вот я прижата к карете. Старшая держит меня за грудки, прожигая неистовым взглядом.
— О, вот и эликсир окончательно выветрился. — Только и смогла ответить я. Все-таки моему образу не хватало немного стати и ауры подавляющего превосходства. Говорят, последнему можно научиться. При должном настроении, я могла это даже сыграть. А вот с первым у меня всегда были проблемы. — В качестве совета от Матери, снизь концентрацию. Кошмары по ночам — это конечно неприятно, но скачки от отупляющей пустоты к маниакальной ярости — это недостойно Старшей Сестры.
” — Неплохо, — похвалила я себя, глядя, как пышущие гневом глаза постепенно затухают. — Прозвучало совсем непохоже на то, что я несколько недель подряд заливалась похожим зельем, предварительно доведя его до брожения, чтобы усилить эффект. “
— Зачем? — она разжала руки, отпуская меня. Она была так близко, что я могла чувствовать на своем лице ее теплое дыхание и горький запах трав.
— Зачем что?
— Зачем ты здесь?
— А зачем Матери посещать пансионат для благородных девиц? — Я легонько оттолкнула ее, и Сестра послушно отошла. Ее лишь слегка передернуло от слова “Мать”, но в остальном она сумела с собой справиться. — Конечно же, чтобы сдать любимого ребенка на воспитание.
Она сделала несколько глубоких вдохов, после чего ответила несколько не сдержанно:
— Ты — не Мать. Кто угодно, только не Мать. Я не знаю, как ты это сделала. Я не знаю, зачем ты это сделала, — теперь это зазвучало, как угроза. — Но клянусь своей кровной линией, что бы ты не задумала, я… — Она резко оборвала себя на полуслове, сместив с меня взгляд на кого-то стоящего позади. — Какого… ребенка?
Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять: из-за моей спины выглядывает Лиана.
— Долго еще? — с детской непосредственностью, спросила она. — Титул не был оспорен, так чего ты с ней треплешься? Слово Матери — закон.
Глава 3
Некоторые вещи забываются. Стираются из памяти, как дурные сны, уходящие с рассветом. Сложно удержать в голове абсолютно все.
“— Некоторые события не стоят того, чтобы о них помнить, — как-то сказала мне Мать”.
Я была с ней не согласна. От меня постоянно ускользала память, путая в воспоминаниях причину и следствие. Безумие темной стороны луны преследовало меня голодным зверем всякий раз, как я давала слабину.
В один прекрасный день я поняла, что не хочу помнить об Учебке ровным счетом ничего. Эти воспоминания боролись за жизнь очень долго, подкидывая разнообразные кошмары-воспоминания. Как я спала на вершине скалы, найдя убежище в крохотной расщелине. Мерзла. Плутала по заснеженным долинам, выискивая хоть какой-то намек на еду и изредка проваливаясь в беспамятство. Иногда голод становился столь сильным, что я всерьез задумывалась, а не пустить ли амулетики, что сделаны из крохотных кусочков кожи, на суп. Усталость боролась с голодом. Брезгливость с гордостью.
Насмешки я научилась игнорировать достаточно быстро. Понятие “справедливость” утратило свое значение всего за пару дней. Ты — Осколок, прав у тебя нет. И что с того, что тебя притащила Мать? Тут некоторые котят притаскивают. Может их спустя пару дней не утопят, когда наиграются.
Ссадины не заживали никогда. Синяки превратились в своеобразное украшение. За ранами посерьезней приходилось следить самостоятельно. Иногда Мать снисходила до того, чтобы дать обеззараживающую мазь, но, чаще всего, отправляла за ингредиентами для зелий в долину. В долине было хорошо. Никто не мешал, никто не кричал. Никто не мог втянуть в заведомо проигрышную схватку, после которой ран оставалось больше, чем опыта. Здесь было маленькое, до жути холодное озеро и много поводов для раздумий. И хищники, выползающие на свет божий с первыми намеками на сумерки. От таких не убежишь. Не защитишься. Поэтому… да-да. Расщелина на верхушке скалы.
Вечно оставаться в долине было нельзя. Не за тем я искала лагерь Сестер, чтобы отсиживаться в другом месте. Поэтому я возвращалась. Выбирала тренировочную группу по силам и присоединялась к ним. Иногда что-то шло не так и я попадала в карцер: яма метров пять, закрытая решеткой, а сверху стекает вода, превращая земляной пол в грязную кашицу. Ну да это ничего, через полгода я научилась из такой выбираться. Каждый месяц приходила Мать и проверяла мои успехи. Изредка давала советы. Я никогда не могла понять, довольна он моими результатами или нет. Возможно, она тоже не знала, для чего я ей такая сдалась.
К чему я вспомнила о своих былых годках? Конечно же к тому, что к некоторым вещам ты бываешь просто не готов. В моем случае это был усадебный дом, представляющий собой старинную белокаменную постройку, по периметру окруженную превосходными пейзажами и раскидистыми липами. Липа была странным выбором для Сестер Крови, но вполне приемлемым для климатических условий данной местности. Орхидеи здесь могли выжить только в специальных теплицах при постоянном уходе и магической поддержки, липам же такие сложности не требовались. Липа — это эмблема верности и любви. Она призвана сохранять не только мир и покой отношений, но и символизировала нерушимость кровных уз.
Пансионат благородных девиц при Ковене был официальным прикрытием для места на территории Империи, куда кланы отправляли юных воспитанниц на специальное обучение. Был среди них и клан Крови, прекрасно маскирующий своих Сестер среди будущих воительниц.
Под стать ученикам, огромный особняк тоже скрывал свою истинную сущность. Мраморные полы, светлые стены, портьеры из дорогих тканей и коридоры наполненные солнечным светом. Последние было связано с невероятно чистым небом, спокойной погодой и полуденным солнцем. Здесь было слишком светло, спокойно и мило. Девочки в передничках, выглаженные платьишки, детский смех. Как будто я попала в перевернутый мир, где послушницы Ковена действительно являются обычными юными девицами, обучающимися по стандартам женских учебных заведений Империи. Единственным доказательством того, что все не может быть тем чем кажется, — это Лиана, стоящая рядом и переминающаяся с ноги на ногу.
Я наблюдала за тем, как проводят свободное время ученицы пансионата и это резко контрастировало с тем, что происходило в моей Учебке! Начнем хотя бы с кроватей. Они здесь были!
— Доброго вам дня! — хором поприветствовала меня группка юных Сестер. Иерархия у кланов была одинаковой. Везде присутствовали Тени, Отражения, Старшие и Младшие, но вот Осколки были только у клана Крови.
Я что-то невнятно промямлила в ответ, после чего шепотом обратилась к Лиане:
— Вы готовитесь к какой-то проверке?
— С чего ты взяла? — махнула она рукой девчонке в светлом платьице, с аккуратной прической и улыбкой на устах.
— У нас так всегда. Я же рассказывала, как здесь обстоят дела.
— Я думала, что ты шутишь. Проклятье! Я надеялась, что ты шутишь!
Лицо младшей было абсолютно серьезным.
Во что же вы все тут превратились за последние пятьсот лет?
” — Давай сбежим, — предложила себе я. “
” — Давай, — тут же согласилась я с собой. “
Я мельком глянула в окно, пытаясь оценить вероятность удачного приземления со второго этажа в сугроб. Шансы были высоки.