Поездка тянулась уже полчаса, и Эмилия, словно завороженная, не произнесла ни слова, не задала ни одного вопроса. Она не истерила, не металась в панике, как многие другие, оказавшись в подобной ситуации. Девушка вела себя непривычно спокойно, словно отрешенно. Она не сводила взгляда с окна, завороженная красотой ночного пейзажа. Ее внимание привлекали бесконечное звездное небо, сияющая полная луна, освещающая большую часть дороги, и мерцающие огоньки, которые, словно светлячки, рассыпались вдоль шоссе.
"Не хватает только колыбельной, соски и мягкого пледа, чтобы Эмилия окончательно превратилась в девятимесячного ребенка", - усмехнулся про себя Лаурес, наблюдая за девушкой, время от времени бросая на неё короткие, оценивающие взгляды. Она, казалось, не замечала его наблюдений, погруженная в свои мысли.
Однако, Эмилия, видимо, решила, что и без этого детского комплекта можно заснуть. Она словно утопала в тихой, убаюкивающей атмосфере, которую создавали шум колес, слабый ветерок, колыхающий ветки деревьев вдоль дороги, и предчувствие моросящего дождя. Её голова уютно лежала на спинке сиденья, мышцы тела расслабились, а закрытые глаза говорили о том, что она борется со сном.
Лаурес, наблюдая за ней, с интересом размышлял, насколько сильно ей удастся сопротивляться сну.
- Малышку Эму клонит в сон? - с легкой иронией в голосе произнес Лаурес. В его словах сквозило незлобное подтрунивание, но Эмилия чувствовала, что за этой шуткой скрывается что-то большее.
- Не называ... - начала было Эмилия, но ее слова прервал резкий, властный голос Лауреса:
- Назову. - Он твердо, словно гранит, стоял на своем, не давая девушке закончить фразу. Ей не нравилось прозвище "Малышка Эма", оно вызывало у нее отвращение, и Лаурес прекрасно это знал. Но он также знал, что она не осмелится возразить.
Эмилия недовольно повернула голову, глядя на него раздраженным взглядом. Она была слишком уставшей, чтобы тратить нервы на подобную ерунду. Она понимала, что ей невыгодно раздражать Лауреса. Позлить его было равносильно добровольному приговору к смерти. Ведь она уже оказалась в его машине, подписала неизвестный документ, ехала в неизвестном направлении и ещё решила его разозлить? Нет, это было слишком безрассудно.
- Неужели ты настолько потерялась в жизни, что готова уснуть у незнакомца в машине, даже не зная, куда ты с ним едешь? - спокойно, но низким, грубым голосом спросил мужчина, не отрывая взгляда от дороги. Конечно же, он уже знал всё о девушке, о её жизни, её школе, о её отношениях с родителями, о ее характере. Он обладал всей информацией о ней, словно о собственной дочери. Все эти глупые вопросы он задавал лишь для развлечения, чтобы проверить её интеллект и хитрость.
- Да, готова. Я и так нахожусь в опасном положении, терять нечего. Что рядом с вами, что в своей жизни, - ответила Эмилия, словно машинально. - И не с "незнакомцем", а с боссом, так ведь? - с едва заметной усмешкой добавила она, слабо улыбнувшись.
- Да, верно, с боссом, - ответил мужчина, его губы тронула легкая, почти незаметная улыбка. - Поспи лучше. Я разбужу тебя, когда мы будем на месте.
Эмилия лишь промычала протяжное "мгм", словно подтверждая, что её действительно клонит в сон. Словно маленький котенок, ищущий тепла и уюта, она свернулась в клубок на сидении, закрывая глаза.
Спустя несколько минут небо, будто подтверждая её желание уснуть, распахнуло свои хмурые объятия. Начался спокойный, тихий дождь, мягко барабаня по окнам машины. Капли, словно нежные поцелуи, убаюкивали девушку, окутывая ее в сладкий, безмятежный сон. Он наполнил атмосферу машины дополнительным уютом, заглушая звуки дороги и словно унося Эмилию в мир сладких грез.
Возвращение в город тянулось долго, словно бесконечный коридор, хотя машина мчалась по дороге. Дорога к Лауресу была ещё длиннее, но Эмилия находила утешение в комфорте салона. Несмотря на то, что она была окружена неизвестными людьми в напряженной, небезопасной обстановке, она не чувствовала себя совсем уж потерянной. В этом и была вся прелесть ситуации: искать простоту и безопасность было бы скучно для потерянного в себе 17-летнего подростка.
Лунный свет, такой же прекрасный, как огоньки ночного города, заливал всё вокруг мягким, синим светом. Темные тучи добавляли свежести своими слезами, мелкие, холодные, словно роса, капли дождя сверкали на стеклах машины. Шелест листьев потерянных деревьев, стоящих вдоль обочины, словно в поисках чего-то, чего угодно, лишь бы не пустоты, усиливался от ветра. Ветер разгонял тучи, помогая луне освещать дорогу, делая эту ночь, хотя бы своей красотой, менее опасной.