Впереди была долгая дорога, если ему верить и если не получится как-то сократить расстояние и время. Но вряд ли стоит начинать путь в таком плохом настроении.
Расс думал - да.
- Что с твоей лапой? Кажется, ты прихрамываешь здорово на заднюю левую, - заметил чародей, подходя к спутнику в попытке понять, что же могло произойти с барсучьей конечностью.
Чужеземец, с его зрением, не мог не заметить, что с недавних пор походка зверя выглядит болезненной. А с недавних пор появившееся беспокойство за барсука, не дало проигнорировать это наблюдение и не заострить на нём внимание, и заставляло, размышляя над причиной, приходить и к не самым хорошим мыслям о случившемся и его состоянии. Не ушло от темнокожего мага и то, что местный житель старался выглядеть лучше, чем чувствовал себя на самом деле, но следов крови и инородного тела видно не было, аномальной вывернутости - тоже. А понять о его состоянии что-то более, с учётом того, что останавливаться барсук не собирался было нельзя.
Скрывать признаки слабости и болезни - естественно для почти любого существа. Это инстинкт, связанный с выживанием, так что нет ни чего странного в том, что и это существо старалось не показывать слабости. Вот только не факт, что искатель артефактов был знаком с этой чертой, и она приветствовалась в его культуре.
- Заживёт - тихо рыкнул Расс, прибавляя шагу.
- Тебе будет довольно тяжело идти с таким повреждением... - покачал головой с нотками укора в голосе маг, задумчиво рассматривая серую спину ковыляющего по земле барсука, нагруженного всевозможными сумками, чей вес увеличился со времен их последней встречи. - Если ты расскажешь, что случилось, то, может быть, я смогу помочь... И наш путь не затянется надолго и мы сможем избежать неприятных последствий.
- Да ну? - фыркнул Расс и, будто убегая от разговора в самом прямом смысле, попытался влезть в прибрежные кусты. Голова прошла, пролез бы и весь зверь, но сумка помешала, упёршись в ветки, и барсуку пришлось сделать несколько шагов вперёд задом, отходя, и обходить препятствие. - Что именно?
- Много чего. Ты можешь не суметь убежать от противника, повреждение зачастую может принять без лечения ещё более неприятную форму, на тебя ослабшего могут позариться некоторые сущности, между прочим... Хм... И вообще, это что? Барсучья гордость или принцип, по которому у разумных зверей ты не принимаешь помощи, так как ты - силен и здоров? - несколько иронично вопросил маг, стараясь разглядеть внимательно лапу зверька, ковылявшего вдоль кустов.
Признаков следов неприятной магии так же видно не было. Зверь наступал на лапу, и та не была укорочена или как-то изогнута, значит ни серьёзного вывиха, ни перелома - нет тоже. Впрочем, от этого было не особо легче.
Зверь фыркнул. Короткие слова произносились с несколько иным смыслом, но были поняты иначе, и настроения это ему не подняло, да и прав маг пусть и был, но лишь частично.
Безусловно, много кто захотел бы покуситься на одинокого барсука, тем более на открытой местности, особенно медлительного от груза и хромоты, но дело в мелочах. Тронуть непонятное создание, чуждое местной природе, мало какое нормальное живое существо решилось бы, тем более в летний сезон, когда голод после спячки и перед ней не беспокоит медведей и прочих, когда у волков и прочих было достаточно знакомого корма. Нормальные взрослые животные переходят на непривычный корм совсем не от хорошей жизни, да и сильный запах некоторых видов магии, подобно запаху дыма, отпугивал некоторых животных и настораживал большую часть остальных, и не без веских оснований. Но Расса и его сородичей это не касалось, как не касался людей, не пуганых пожарами, страх перед запахом дыма. По этой причине, барсук полагал, что рядом с этим странным существом он будет выглядеть менее желанной добычей, по крайней мере, для нормальных существ, к которым, по его мнению, и, к сожалению, люди не относились, но людей ещё нужно суметь встретить.
Некоторое время зверь шёл молча, что-то вспоминая и рассчитывая. В голове всплыло объяснение тому, зачем люди строили высокие нежилые здания и забирались на деревья, данное их прошлым магическим гостем и в голову пришла идея, побудившая Расса и произнёсти:
- Ты говорил, что ты хорошо видишь... А ты далеко хорошо видишь? - о том, что это может быть неверно понято.
- Достаточно. Куда дальше, чем человек, - уклончиво ответил маг, будто не желая афишировать более точные параметры этой своей возможности.
Впрочем, возможно дело было не в скрытности - возможно, он никогда не задумывался: насколько далеко он видел, насколько хорошо он видел, на каком расстоянии и как это всё перевести в расстояние. Перевести в местные аналоги, могущие и не понятны барсуку, параметры неясных до конца возможностей было сложно, но, в теории, возможно. Можно было и вспомнить да подсчитать, но на это требовались усилия и время и это, по сути, мало что давало им сейчас, по его мнению. Да и многие бы сказали, что не стоило себя и утруждать подобными упражнениями в анализе и расчёте, ибо всё изменчиво в этом мире. Зрение портилось и улучшалось в течение суток и жизни, да и на дальность обзора куда сильнее влияли высота точки обзора, препятствия, освещения и прочие особенности местности и погодных условий, а так же наличие некоторых приборов или заклинаний с артефактами в арсенале. Дабы понять: есть ли смысл утруждаться и чего именно от него хотят, путешественник из дальних земель задал встречный вопрос:
- Ну, а к чему такой вопрос? - это было уже задано с толикой интереса в голосе, хоть двуногий маг и подозревал, что вопрос был задан не из праздного любопытства, а из практических соображений или чтобы уйти от обсуждения собственного состояния здоровья.
- Хочешь осмотреть дорогу впереди? - продолжил зверь, сбавляя темп.
Маг смог легко подметить, что, стоило тому сбавить шаг, хромота местного жителя снова стала менее заметна. Но молодому магу, не являвшемуся профессиональным целителем по призванию или специализации, было по-прежнему трудно судить о том, насколько зверю больно. Шерсть прикрывала кожу и могла скрыть некоторое изменение размера и формы, даже будучи не самой длинной, по голосу и мимике зверя сказать что-то, кроме того, что он злится, было нельзя, а анализировать куда более детально самочувствие и ощущения по чужой ауре ещё надо уметь.
- Нужно осмотреть. К лапе мы ещё вернёмся, - кивнул своему решению и пониманию чужой цели маг, ускоренным шагом уходя вперед и устремляя взгляд на дорогу.
Расс постарался так же ускориться, чтобы не отстать и нагнать. Бежал он, поджав левую заднюю лапу и совершая от этого немного занятные прыжки, невольно припадая на все лапы каждый раз под придавливающим к земле грузом и с трудом справляясь с переданной инерцией, норовившей увести тело не в ту сторону. Если бы Маг обратил внимание на его движения, то сделал бы вывод, что бежать животному всё же слишком больно и снова ощутил прилив беспокойства, но руиновый сосредоточил большую часть своего внимания на изучении окрестностей.
Грунтовая дорога, проложенная сотнями ног и колёс, уходила вперед, вниз по течению, разделяясь, она поднималась на вершину далекого пологого и слишком большого, чтобы все захотели его огибать, холма одной веткой и огибала его другой, менее заметной с его точки обзора. Затем, очевидно, два пути сливались, чтобы разделиться вновь и вновь, на этот раз, уходя в сторону от реки боковыми ветвями за очередной участок леса или более крутой и заметный холм. И путь их пролегал по немного заросшей дороге, протянувшейся вдоль русла реки, по-прежнему тёкшей по правую руку от них.
Почти незаметное дуновение повышенно магического фона ощущалось и здесь, но фон был в среднем ровный, вполне соответствовавший стандартам живой природы этой местности и по-прежнему непривычный своей большей однородностью и ровностью данному существу. Некоторые объекты и процессы выдавали себя некоторыми искажениями, но ни особо интересными - ни опасными они не были и, судя по ощущениям, были и знакомыми и довольно легко распознавались, да и опасности не представляли.
Ничего особенного искатель артефактов так и не увидел, однако на душе у смотрящего стало неспокойно... И, если это не было предчувствие беды и угрозы - то это была всего лишь неприятная спонтанная беспокойность, Навещавшая его прежде без видимых оснований.